Тогда, может быть, ему удалось бы отклонить грозившую ему опасность.
Но он верил больше всего тем, которые только что составили заговор против него и его сына, чтобы лишить их трона и жизни.
-- Я хотел доказать тебе сегодня мое расположение, -- сказал султан своему неумолимому врагу, когда тот униженно склонился перед тем, кого замышлял погубить.
-- И я пришел, ваше величество, прежде всего для того, чтобы повергнуть к ногам вашим мою глубочайшую благодарность! -- отвечал Гуссейн.
-- Разве благодарность не дает тебе покоя, Гуссейн-паша, что ты так спешишь?
-- Я не беспокоил бы сегодня ваше величество, -- сказал военный министр, -- если бы на то не было важной причины. Приближающаяся опасность вынуждает меня возвысить предостерегающий голос, пока еще не поздно.
-- И ты? -- спросил в испуге султан. -- Что значат твои слова?
-- Я пришел, чтобы предостеречь ваше величество против смелых планов, которые преследует новый великий визирь, -- продолжал Гуссейн. -- Я не сомневаюсь, что Сади-паша делает это с добрыми намерениями, я сам слишком хорошо знаю его благородство. Но неопытность увлекла его на опасный путь. Народ и даже армия недовольны им. Нам нельзя будет рассчитывать на войско при приведении в исполнение планов Сади-паши.
-- Что ты говоришь? Войска отказываются повиноваться?
-- О, этого еще нет, ваше величество, но дух недовольства и сомнения овладел умами, и я вижу, что армия с недоверием смотрит на Сади-пашу.