Выйдя из каика, он начал ходить взад и вперед по берегу. На замечание одного из сопровождавших его офицеров, что он лучше бы сделал, если бы пошел в назначенный ему дворец, султан отвечал приказанием оставить его одного.
Офицер, ставленник Гуссейна, отошел, как бы исполняя волю султана, но вместо того позвал другого офицера и, подойдя опять к чрезвычайно раздраженному султану, потребовал снова, чтобы тот шел во дворец.
В бешенстве султан, выхватив револьвер, стал угрожать им назойливым офицерам.
Тогда те решили оставить его в покое и ушли расставить повсюду часовых.
Это не поправилось султану, и он тотчас же отправился в предназначенный ему дворец. Тогда офицер, командовавший караулом, приказал отпять у султана саблю и револьвер, которыми тот был вооружен. Ненормальное состояние умственных способностей Абдула-Азиса оправдывало эту меру предосторожности. Оружие было отобрано и отослано в сераль.
С пятницы до вечера субботы у султана постоянно были припадки исступления и ярости, за которыми следовали упадок сил и полнейшее уныние и отчаяние.
Но в ночь с субботы на воскресенье солдаты, стоявшие на часах, все время слышали в саду дворца шум и дикие крики. Это Абдул-Азис кричал, требуя оружие и негодуя, что броненосцы спокойно стоят на якорях вместо того, чтобы стрелять в его врагов из всех своих орудий.
Эта печальная сцена долго продолжалась, так что офицер, командовавший караулом, послал об этом донесение министрам.
Это как нельзя больше благоприятствовало планам заговорщиков, давая нм возможность неоспоримо доказать расстройство умственных способностей свергнутого султана.
Немедленно по получении донесения караульного офицера враги султана собрались на совет в развалинах Кадри.