Это были Мансур-эфенди, Гамид-кади и министры Гуссейн и Рашид. Мидхат и Халиль не хотели больше подчиняться бывшему Шейху-уль-Исламу и способствовать успеху его планов.
-- Я созвал вас, чтобы обсудить, что нужно теперь предпринять, -- сказал Мансур, обращаясь к собравшимся. -- Вам уже известно донесение караульного офицера. Нам надо обдумать, какие меры следует принять. Я боюсь вмешательства Европы!
-- Существует еще большая опасность, которая угрожает нам со стороны приверженцев бывшего султана, пока султан жив, -- прибавил Гамид-кади. -- Мы не должны упускать это из виду! Его приверженцы могут тайно сговориться и устроить государственный переворот.
-- Хуже всего то, что пока жив старый султан, новый должен постоянно беспокоиться за свою безопасность, -- заметил Рашид-паша.
-- К чему так много разговоров о том, что вполне в наших руках! -- вскричал Гуссейн. -- Если, по нашему мнению, жизнь Абдула-Азиса опасна для нас, то она должна прекратиться.
-- Я согласен с тобой, благородный паша! -- сказал Мансур. -- Она должна прекратиться.
-- Но позвольте мне заметить, друзья мои, -- вмешался Рашид, -- что внезапная смерть Абдула-Азиса может возбудить подозрения не только в народе, но и в иностранных государствах. Ее сочтут насильственной.
-- Этого не будет, если бывший султан сам лишит себя жизни в припадке умопомешательства, -- возразил с хитрой улыбкой Мансур.
-- На это у него не хватит мужества!
-- Но пойми, друг мой, -- сказал Гуссейн, -- что вовсе не нужно, чтобы Абдул-Азис сам лишил себя жизни. Нужно только, чтобы это так казалось.