При дворе за последние месяцы после описанного з прошлой главе падения Шейха-уль-Ислама произошли многочисленные перемены. Мансур-эфенди хотя и пал, но только он сам, а не его идеи! Мансур был свергнут, но дух его еще жил и царствовал. На его место Шейхом-уль-Исламом назначен был Кайрула-эфенди, во всех отношениях следовавший советам Мансура, который умел распространять вокруг себя сияние тайного могущества.
Важным шагом в пользу Мансура и тайным торжеством после его падения было назначение Рашида-паши министром. Рашид был слепым орудием Мансура, и назначение его визирем давало низверженному Мансуру в руки новые средства и впредь всюду утверждать свое могущество. Одного визиря он теперь имел вблизи султана и именно такого, который во всем беспрекословно исполнял его волю. Теперь его задачей было приобрести второго.
В вечер праздника султана, полгода спустя после своего низвержения, Мансур-эфенди бежал от торжественных огней, заливавших морем света все дома и площади города. Он отправился в развалины Кадри. Здесь все еще была его сфера влияния. Здесь был невидимый трон, с которого направлялись нити могущественнее, чем бразды правления в руках министров.
Войдя в галерею башни Мудрецов, Мансур увидел там грека Лаццаро, который, зорко глядя по сторонам, в почтительной позе приближался к нему. Лаццаро, с тех пор как его прогнала принцесса, находился в услужении у Мансура-эфенди. Теперь, по-видимому, он возвращался с важным известием, принесенным по поручению своего господина.
Мансур дал ему знак следовать за ним, и оба вошли в залу совета.
-- Ну что, был ли ты в конаке Гуссейна-Авни-паши? -- спросил Мансур своего слугу.
-- Конак военного министра, могущественного Гуссейна-Авни-паши, занят часовыми и слугами, -- отвечал Лаццаро, -- мне удалось познакомиться с Ибрагимом, верным слугой паши, и я отправился к нему. Произошло нечто очень важное и благоприятное для тебя, мудрый Баба-Мансур, -- продолжал грек, лукаво прищурив глаза, -- нечто такое, что совершенно отдает в твои руки благородного пашу.
-- Я поручил тебе узнать, желает ли Гуссейн-Авни-паша иметь свидание со мной.
-- И я принес тебе, мудрый Баба-Мансур, ответ, что благородный паша считает за честь сегодня же вечером посетить тебя здесь.
Сам Мансур был, по-видимому, поражен таким успехом.