-- Я думал, что ты желаешь его смерти, -- сказал он, -- что тебе приятнее видеть его мертвым, чем в объятиях прекрасной Реции. Но, может быть, я ошибся? Однако мне кажется, принцесса, что для тебя гораздо лучше, что он умер. Подумай только: что если бы Сади-паша снова соединился с Рецией? Что если бы он нашел своего ребенка? Что бы ты тогда сказала?
Рошана молчала.
-- Или, может быть, ты думаешь, -- продолжал грек, -- что Сади не удалось бы найти ребенка? Тогда, значит, ты не знаешь Сади!
-- Молчи! Я не хочу тебя слушать! -- гневно вскричала Рошана.
-- Прости, принцесса, если я сказал что-нибудь тебе неприятное, я не хотел этого! Я хотел только передать тебе весть...
-- Бери свои деньги и ступай! Я хочу остаться одна! -- приказала Рошана, бросив греку несколько золотых монет.
-- Лаццаро повинуется! Благодарю за твое великодушие! -- сказал грек и, накинув на голову покрывало, поспешно скрылся, подобрав брошенные ему деньги.
Тотчас после его ухода принцесса поспешно позвонила.
Вошла Эсма, ее доверенная невольница.
-- Где дитя, которое я тебе поручила? -- спросила ее принцесса.