-- Кому должен я верить? -- продолжал султан, пристально глядя на Рашнда. -- На какое предостережение обратить внимание?
-- Ваше величество предостерегают от вернейших слуг вашего величества, -- сказал министр, притворяясь огорченным, -- тем не менее мы, будучи оклеветаны, вынуждены будем просить у вашего величества милостиво отпустить нас.
-- Я хочу только показать тебе своими словами, что бывают разные предостережения, ваша же преданность скоро будет доказана. Что касается Сади-паши, то я остаюсь при своем решении сегодня же возвратить ему свободу, и вместе с тем я предупреждаю тебя, что велю назначить строжайшее расследование в случае, если Сади-паши неожиданно умрет! Теперь ты знаешь мою волю, исполняй ее.
После такого приказания Рашиду-паше не оставалось ничего, кроме как поклониться и оставить кабинет.
Решение султана казалось ему опасным, тем не менее он сейчас же отправился в сераскириат, где встретил Гуссейна-Авни-пашу и передал ему свой разговор с султаном.
Лицо Гуссейна омрачилось.
-- В таком случае этот Сади должен умереть раньше, чем ему будет возвращена свобода! -- вскричал он.
-- Султан уже подумал о возможности этого, -- поспешно отвечал Рашид, -- в таком случае он угрожал провести строгое расследование.
-- Новый султан еще не признанный повелитель правоверных, -- с гневом продолжал Гуссейн, -- в настоящее время он не что иное, как наш бессильный ставленник, и только тогда освободится от этой зависимости, когда будет опоясан мечом Османа.
-- Ты прав, Гуссейн-паша! Я боюсь, что мы не должны допускать Мурада до опоясывания мечом, -- сказал Рашид, -- на последнем заседании Мансур-эфенди также заметил, что Мурад не такой султан, какой нужен при настоящем положении дел!