-- Говори!
-- В Афинах я был однажды свидетелем казни одного разбойника, которому, однако, удалось умереть раньше!
-- Какое же это имеет отношение к Гассану-бею?
-- Так как для устрашения других разбойника надо было казнить во что бы то ни стало, -- продолжал Лаццаро, -- то поступили следующим образом: виселицу сделали очень низкой, любопытных держали как можно дальше и повесили мертвого, так что никто из толпы и не заметил, что палач показал свое искусство над трупом.
-- Все это дело Будимира, а не твое и не мое, -- резко сказал Кридар и без разговора отпустил грека, но затем отдал приказание, как только придет Будимир, сейчас же отвести к нему Лаццаро.
Между тем день казни Гассана был уже объявлен, и в таком городе, как Константинополь, нашлось немало людей, желающих посмотреть на казнь.
Известие о смерти Гассана не было распространено в народе, который радовался предстоящему зрелищу.
В день казни черкес-палач явился в башню сераскириата. Этот человек, в котором, казалось, давно уже умерли все чувства, был странно взволнован известием о том, что ему придется казнить Гассана.
Войдя в тюрьму и увидев на полу безжизненное тело Гассана, палач почувствовал еще большее волнение.
-- Хм, у него такой вид, как будто он уже умер! -- раздался голос возле Будимира.