Он не видел больше Реции, тщетными оставались все его попытки отыскать предмет своей страсти. Одно время он думал даже, что может полюбить другую и сделаться счастливым обладателем ее, потому-то он и взял в свой гарем дочь военного министра. Но то, что в первую минуту он счел любовью, было не более, чем, мимолетной вспышкой страсти, и прошло так же быстро, как и возникло.
Что было ему теперь до Лейлы, дочери Гуссейна? Он чувствовал, что не может сделать ее счастливой. Он не любил ее, он любил другую, которую не мог назвать своей, и любил ее так восторженно, так обожал ее, как солнце, как прекрасный цветок, как яркую звезду!
Он не хотел, чтобы Лейла была несчастна, но осчастливить ее он был не в силах. Из доброго побуждения, вовсе не желая оскорбить чувства девушки, он отослал ее в конак отца.
В этот вечер, прогуливаясь по окрестностям, он всю дорогу думал о Реции, и из головы его не выходил вопрос, придется ли ему еще когда-нибудь увидеть ее.
На обратном пути, когда солнце уже склонялось к горизонту и тени приняли большие размеры, он случайно подъехал к той части стены, окружавшей его сад, по соседству с которой росли старые, тенистые деревья.
Вдруг Юссуф заметил под их тенью медленно прогуливавшуюся молодую женщину.
Казалось, она не слышала и не заметила его приближения, она откинула покрывало с лица, чтобы свободнее вдыхать свежий вечерний воздух.
Это была Реция. Оставив спящего ребенка в сторожке, словно гонимая какой-то неведомой силой, она снова вернулась под тень деревьев, чтобы насладиться чудным вечером.
Тут-то и заметил ее Юссуф, радостный испуг охватил его при виде прекрасного, горячо любимого им существа. Он не ошибался, это была она, прелестная Реция! Он снова нашел ее, снова видел перед собой ее чудесный образ!
Он невольно остановил лошадь, боясь пошевельнуться, чтобы не быть замеченным, он свободно мог любоваться прекрасной фигурой, прелестным, милым лицом своей возлюбленной.