Разбив один из флаконов с душистой эссенцией, которой прислужницы натирали ее после ванны, Рошана перерезала себе вены на руке и села в ванну, вода которой быстро покраснела от крови...
Прошел час, а принцесса все не звала своих прислужниц. Тогда одна из них решилась заглянуть в ванну.
Рошана лежала в ванне, как спящая, но вода была ярко-красная от крови.
Прислужница вскрикнула, и на крик ее вбежали другие, но все в ужасе отступили при виде лица Рошаны, которое они видели в первый раз.
Были призваны доктора, но помощь их была уже не нужна -- жизнь навсегда покинула Рошану!
XXXI. Шакал и гиена
Лаццаро, точно шакал, подкарауливал проходившего Мансура. Греку приходилось разделять одиночество пустыни со своим смертельным врагом.
Действительно, придуманное Золотыми Масками наказание было ужаснее смерти! Они свели здесь двух преступников, руки которых были запятнаны кровью бесчисленного множества жертв.
Мансур, эта ползущая гиена, совесть которого не трогали вопли несчастных, павших жертвами его планов, казалось, примирился со своей судьбой и со свойственной ему предприимчивостью начал заботиться о себе.
Может быть, он надеялся на освобождение.