Когда Гассан через одного из слуг объявил ожидавшей его внизу в карете Сирре, что она свободна и может идти куда угодно, она тотчас вылезла из кареты, а слуга вручил деньги кучеру за эту поездку. Итак, Сирра счастливо избежала всех опасностей, вырвалась из рук низвергнутого ею Мансура -- но куда ей было теперь идти?
Прежде всего ей хотелось отыскать Рецию. С этой целью она отправилась в дом убитой и уже похороненной Ганнифы, но нашла его пустым. Уже наступила ночь. Побродив по улицам Скутари, она велела перевезти себя в Галату. Казалось, что-то тянуло ее к жалкому, старому, грязному домишке, к ее бесчеловечной матери Кадидже, от которой она никогда не видела ничего, кроме оскорблений и мучений!
Чудно создано человеческое сердце! Вечно стремится оно вернуться под родительский кров, будь это хоть бедная, жалкая хижина, даже если оно там ничего и не видело, кроме горя и лишений.
Что за таинственная сила влечет нас под родительский кров? Есть ли хоть один человек на свете, который бы не стремился к нему или даже в старости не вспоминал о нем с отрадой?
Итак, Сирра прокралась к жалкому грязному деревянному домишке, где жила ее мать Кадиджа.
Дверь была заперта. Над входом, как почти в любом доме, имелся маленький балкон. Со свойственным ей проворством Сирра вскочила на выступ, а оттуда уже -- на балкон. С него через отверстие в стене она пролезла на чердак, где старая Кадиджа хранила разные ненужные и поломанные вещи и куда она никогда не ходила.
Тут Сирра расположилась на ночлег, и здесь она была намерена жить, подобно летучим мышам или совам, которые ищут себе убежища в заброшенных, необитаемых местах, где они защищены от людского преследования.
VII. Салон леди Страдфорд
Густой, сырой туман расстилался над лабиринтом улиц Лондона.
Сквозь это покрывало не было видно ничего, кроме бесчисленного множества мерцающих огоньков уличных фонарей.