-- Ты считаешь меня шпионом, -- сказал тихим голосом Абунеца. -- Я не сержусь на тебя за это, хотя я уже доказал тебе, что шпионом был не я, а Алабасса.
-- Ты -- турок!
-- Но все-таки я не хочу вашей гибели. Я не хочу кровопролития, -- отвечал старик. -- Разве может быть шпионом тот, кто советует вам вернуться, кто предупреждает вас, что ваши силы слишком слабы и что вы идете на гибель. Вы ведете меня с собой, что же, я готов следовать за вами, пока вы не убедитесь, что я был прав, предостерегая вас.
-- Когда мы это увидим, ты будешь освобожден.
-- Будет уже поздно, когда вы это увидите, -- сказал заклинатель. -- Вернитесь, пока еще есть время.
-- Вернуться было бы трусостью! Нет, никогда! -- отвечал предводитель мятежников. -- Если мы победим, ты погиб, так как это докажет, что ты хотел спасти своих. Если мы будем разбиты, ты будешь свободен. Я так решил, и мое слово неизменно.
-- Ты хочешь, чтобы было так -- хорошо! Я сделал все, возможное, чтобы отвратить кровопролитие...
Повстанцы продолжали молча продвигаться вперед, и наконец шедшие впереди отряда разведчики донесли, что на опушке леса находится лагерь турок, окруженный цепью часовых.
Тотчас же было решено немедленно напасть на турок. Старый заклинатель змей был привязан к дереву, чтобы не мог сбежать и сообщить туркам численность и намерения повстанцев.
При первом свете зари мятежники двинулись вперед.