В это время входная дверь хлопнула, и вбежала совершенно запыхавшаяся тетушка.
— Коленька! Коленька! — крикнула она, бросаясь к моряку. — Мне девочка на дворе сказала. Приехал… Радость-то какая!.. И не предупредил. Мама через час тоже дома будет… — и старушка залилась слезами.
— Идем в комнату… Ты же здесь не был! В старую квартиру снаряд попал! — радостно и растерянно бормотала Мария Николаевна. — Мальчики ремонт кончают. Помощь семье фронтовика!..
Боб грозно взглянул на меня и Сеню и показал на часы. Двадцать минут седьмого! Через сорок минут приедет Людмила Ивановна! А нам оставалось еще наклеить пять полос обоев и бордюр…
С лихорадочной поспешностью мы начали работать. „Скорей! Скорей!“ — шептал Боб. — Вдруг Людмила Ивановна приедет раньше…“
Мы так были поглощены наклейкой обоев, что даже не слышали о чем говорили Николай Евгеньевич и тетушка. Вдруг мы услышали:
— А ну, мальчуганы! Давайте-ка я вам помогу!
В одно мгновение Николай Евгеньевич оказался на стремянке рядом с Сеней. — Подайте-ка мне полоску, — скомандовал он. — Я мальчишкой, когда на даче с мамой жил, — однажды три комнаты оклеил. Тряхну стариной… Ага! Обои с рисунком. Дело коварное… Ничего, подгоним.
Наш неожиданный помощник работал удивительно ловко. Через пятнадцать минут с обоями было покончено. Оставался бордюр.
— Бордюр мы будем клеить с помощью „человека-лестницы!“ — сказал Николай Евгеньевич и скинул с себя китель.