К нам подбежал запыхавшийся Пузырек.
— Куда вы запропастились? Всю перемену вас разыскиваю. Слушай, Боб! Ребята думают, что на юбилее с приветствием от нашего класса лучше всего тебе выступить.
— Нет, нет, я не могу! — Боб испуганно замахал руками. — Лучше ты сам, Пузырек! У меня, видишь ли, после краснухи осложнение, — нашелся Боб. — Я иногда, понимаешь, начинаю заикаться…
— А это пройдет, Боб? — забеспокоился Пузырек. — Да, да, я заметил как ты сегодня на первом уроке странно говорил!..
— Да, это был припадок! — соврал Боб. — Но через неделю все пройдет. Мне в больнице сказали.
Последняя глава, нравоучительная
К шести часам вечера в школьном зале было уже полным-полно. Все стулья в передних рядах заняты учителями нашей школы и гостями: из РОНО, учителями из других школ, делегатами от школы девочек, где Людмила Ивановна тоже преподавала географию. Задние ряды — это были уже скамейки — их принесли в зал из столовой, — были предоставлены ученикам нашей школы. А наш пятый класс сидел по правую сторону от эстрады не на стульях, и не на скамейках, а на столиках первоклассников. По левую сторону от эстрады расположился школьный духовой оркестр.
Стены зала были украшены еловыми ветками. На эстраде стоял длинный стол, покрытый красным сукном и еще маленький, с темной бархатной скатертью. На нем графин с водой и стакан. Это для выступающих.
В первом ряду мы разглядели Людмилу Ивановну и Николая Евгеньевича. Тут же сидела и тетушка.
Я, Боб и Сеня сели на самую последнюю скамейку в уголок. Только мы устроились — как заиграл оркестр и все захлопали, потому что на эстраду поднялась Людмила Ивановна, директор школы, заведующий РОНО и еще несколько человек. Все они сели за красный стол.