Красноармеец Петр Зноба, раненный в грудь, убил восьмерых немцев. Он заявил, что скорее умрет, чем уйдет, не выполнив задачи.
Первая атака была отбита.
Потеряв много убитыми и не подобрав трупы, немцы отошли на исходный рубеж.
Через час по дороге подошли двенадцать танков и семь самоходных орудий — «фердинандов».
— Ну, после холодной морской воды начнется горячая банька! — заметил Рыбаков, заместитель командира батальона по политчасти.
— Чем больше опасности, тем больше славы, — ответил ему, смеясь, лейтенант Федор Калинин, комсорг батальона, заменивший утонувшего начальника штаба.
Не задерживаясь, немецкие машины ринулись в атаку. За ними во весь рост, напряженно суетясь, шли автоматчики, горланя какую-то похабную песню. Немцы наступали встык между морским батальоном Белякова и батальоном пехоты Жукова. Их было в два раза больше, чем нас.
Танки неслись, волоча за собой хвосты пыли. У нас настала тишина. Я посмотрел на циферблат: было десять минут одиннадцатого.
Одновременно хлопнули два выстрела: стреляли две 45-миллиметровые пушки, высаженные на берег. Один танк вспыхнул и завертелся. Его подбил наводчик Кидацкий. Я был рядом с ним и видел, как наслаждался человек своей силой и ловкостью. Он боялся потерять хоть одно мгновение жизни и посылал снаряд за снарядом.
Кидацкий разнес крупнокалиберный пулемет, уничтожил несколько десятков автоматчиков. Но «фердинанд» разбил ему пушку. Наше второе орудие тоже было разбито.