Беляков полностью восстановил за ночь положение, заставил немцев спуститься в противотанковый ров, густо ощетинившийся ежами. На переднем крае с вечера вчерашнего дня в снарядной воронке остался раненый Цибизов. Два моряка пытались вынести его, но были ранены немецкими снайперами. Тогда командир роты, добродушный смуглолицый украинец Петр Дейкало, выдвинул вперед своих снайперов, и они уничтожили немцев, мешавших своим огнем подобраться к раненому лейтенанту. Через час Цибизов был вынесен, и я увидел его, когда Галина Петрова пеленала его бинтами.
Смертельно раненный лейтенант узнал меня, попросил:
— Напишите в «Красный флот», чтобы товарищ Сталин мог прочесть про моих ребят.
Цибизов задыхался, с трудом выдавливая слова из своего обессилевшего тела:
— Опишите краснофлотца Отари Киргаева. Он в первую минуту боя перебил из автомата прислугу прожектора… Ослепил фрицев…
Только корреспондент со своим неистощимым профессиональным любопытством, любознательностью, с привычкой записывать может рассказать о том, какую самоотверженность проявляют люди в бою.
Бойцы это понимают и любят видеть корреспондента рядом с собой. Сами о себе люди не пишут. В письмах они говорят о домашних делах.
Я разговаривал с Галиной Петровой. Она сама из Николаева. Я рассказал ей о том, как мы, группа армейских корреспондентов, последними оставляли ее родной город.
— Отсюда совсем недалеко до Николаева и Одессы, — сказала девушка.
Вскоре появились немецкие самолеты и начали кружить над нами. Семь раз они пробомбили наши боевые порядки. Но вреда сделали мало.