До этого гитлеровцы видели перед собой истекающие кровью остатки десанта. Они готовились переждать артиллерийский налет и штурмовку самолетов, чтобы окончательно раздавить нас. Сейчас немцы почувствовали перед собой массу устремленных вперед солдат. Они никак могли понять причины такого превращения и, обескураженные, не принимая боя, отошли за свои утренние позиции.
Девятнадцать танковых атак, поддержанных двумя полками пехоты, были героически отбиты десантом в первый день высадки.
С группой офицеров я вернулся в штаб. Все восхищались стремительностью полковника. С его появлением десантники вздохнули, вспомнили, что можно напиться, съесть по сухарю.
Обо всем виденном и пережитом я написал очерк под заголовком: «День первый». Доставить его в редакцию взялся раненный в ногу и эвакуировавшийся в тыл капитан Николай Ельцов. Пакет был вручен ему. Многие офицеры дали ему открытки с просьбой переслать их на почту. Содержание открыток было домашним и нежным, как будто посылались они не с фронта, а с мирных дач.
В поселке.
5
Тревожная ночь прошла быстро. Нам все же удалось забыться часа на два на полу, закрывшись с головой шинелями и тесно прижавшись друг к другу. Раскрывали глаза от взрывов, сотрясавших дом, и тут же вновь засыпали.
Утром я шел на наблюдательный пункт морского батальона и видел, как над Таманью в розовом небе занималось веселое солнце нового дня.
Пункт помещался в усадьбе, огражденной каменным белым забором. Здесь работала сестра милосердия. Я сразу узнал плотную белокурую девушку, ту, которая, выскочив из мотобота, первой полезла через колючую проволоку. Тогда я потерял девушку из виду и не смог записать ее фамилию. И вот снова встретил ее. Она перевязывала раны морякам. Ее зовут Галина Петрова[4].