ПИСЬМО LIX.

Отъ Графини Екатерины Александровны Тихомировой къ Елизаветѣ Сергѣевнѣ Скупаловой.

С. Петербургъ......

Здравствуй, милый другъ! Пишу къ тебѣ изъ Петербурга, изъ отечественнаго города! О другъ мой! съ какимъ восторгомъ я переступила черезъ границу, съ какимъ восхищеніемъ очутилась здѣсь, я не въ силахъ тебѣ описать! Цѣлый годъ провела я въ землѣ чуждой; но не смотря на всѣ удовольствія, въ которыхъ я должна была принимать участіе, не могла ни на одну минуту забыть милой Россіи! Дивлюсь я людямъ, которые могутъ равнодушно оставлять землю отечественную, и равнодушно въ нее возвращаться! И могла ли мнѣ нравиться область чуждая? Вездѣ встрѣчала я подъ личиною вѣжливости или ненавистъ къ Русскимъ, или зависть, или даже, повѣришь ли? и презрѣніе!-- Но чѣмъ заслужили мы его? скажешь ты, милая Лиза! О другъ мой! не льзя безъ смѣха подумать о безумныхъ бредняхъ, на которыхъ иноземцы основываютъ свое преимущество. Всякій путешественникъ имѣетъ, право лгать объ Россіи, что ему угодно! Иной спрашиваетъ, нѣтъ ли еще въ Сибири людоѣдовъ; другой...... Не льзя безъ смѣха и досады слушать разсказы этихъ иностранцовъ, а особливо, когда они всѣхъ насъ вообще, за исключеніемъ, можетъ, придворныхъ и нѣкоторыхъ изъ высшаго Дворянства, почитаютъ за совершенныхъ варваровъ! Желала бы я, чтобы эти иностранцы когда, ни будь увидѣли нашихъ Офицеровъ; тогда они узнали бы различіе, которое должно дѣлать между ихъ Офицерами и нашими.-- Конечно есть нѣкоторые и у насъ, могущіе удивить своимъ невѣжествомъ; но гдѣ ихъ нѣтъ? Какъ требовать, чтобы простой солдатъ, храбростью достигнувшій Офицерскаго достоинства, или сынъ бѣднаго помѣщика, отъ косули взятый, имѣли какія ни будь свѣдѣнія или ловкость свѣтскаго обращенія? Я конечно мало имѣла случая и въ чуткихъ краяхъ видѣнъ худо воспитанныхъ людей; но что я слышала о невѣжествѣ нѣкоторыхъ изъ Французскихъ и Италіянскихъ Офицеровъ, превосходитъ всякое описаніе; повѣришь ли ты, милый другъ, что, какъ увѣряютъ, многіе изъ нихъ не только не имѣютъ ни малѣйшаго понятія о первыхъ Наукахъ, преподаваемыхъ дѣтямъ обоего пола въ Россіи, но даже худо читаютъ и пишутъ на собственномъ языкѣ своемъ? Никогда не забуду я того, что, разсказывая мнѣ объ Адъютантѣ дивизіоннаго Генерала М........, въ одномъ обществѣ зашла рѣчь о козакахъ, и этотъ Адъютантъ относилъ проворство ихъ къ достоинству лошадей, которыхъ достаютъ они, говорилъ онъ, изъ пограничной къ нимъ Аравіи!!!!-- Другой Офицеръ, въ томъ же обществѣ, утверждалъ (въ прямомъ, не въ аллегорическомъ смыслѣ ), что въ Англію пройти можно сухимъ путемъ только чрезъ Россію {Невѣроятные, но истинные анекдоты! Къ сему прибавить можно, что З7 человѣкъ плѣнныхъ Французскихъ Офицеровъ, въ томъ числѣ два Подполковника, содержавшихся въ одномъ неважномъ уѣздномъ городкѣ, и бывъ приняты въ Россійскія общества, устыдились невѣжества своего, и учились -- у Русскаго Географіи!-- Видно и во Франціи не безъ Митрофанушекъ.}!!!.. Что, еслибъ мы Русскіе по симъ двумъ анекдотамъ вздумали судить объ иностранцахъ вообще? что, еслибъ мы сказали о Французахъ, что они безграмотные, потому что нѣкоторые изъ ихъ Офицеровъ съ трудомъ подписываютъ свое имя?

Не забавно ли на примѣръ для насъ пробѣгать замѣчанія иностранныхъ путешественниковъ на наши обычаи и нравы? Кто не смѣялся, читая, что въ Россіи подаютъ нѣкоторый кисловатый напитокъ, называемый куасъ, и что когда кому изъ общества подадутъ стаканъ онаго, то всѣ присутствующіе кричатъ: именесъ!!! Или, что въ день Крещенія Священники наши крестятъ дѣтей въ прорубяхъ, и утопивъ по неосторожности котораго ни будь изъ нихъ, хладнокровно обращаются къ предстоящимъ и говорятъ: непось, непось, тафай -- трукой!

Но эти бредни только смѣшны, а клеветы на нравственность и характеръ народный обидны! Иностранцы, видя, что нѣкоторые изъ Рускихъ заимствовали и заимствуютъ у нихъ не только науки, въ которыхъ они успѣли, должно сознаться, прежде насъ, но и правы, и обычаи, и даже, къ стыду нашему, и самый языкъ, почитаютъ Русскихъ за совершенныхъ обезьянъ, не имѣющихъ способности ничего изобрѣтать, и забываютъ, что Россійскій народъ составленъ не изъ однихъ полу французскихъ головъ, и что девяносто-девять сотыхъ частей сего народа, презирая, ненавидя иноземное, говорятъ собственнымъ языкомъ своимъ и твердо хранятъ старинные обычаи и нравы.

Есть даже изъ сихъ иностранныхъ путешественниковъ такіе, которые не хотятъ признать въ Русскихъ ни малѣйшей искры ни гражданской, ни воинской добродѣтели {См. въ Annales des voyages par Malthe-Brun, voyage de Petersbourg i Moscou.}; о женщинахъ говорятъ то, что стыдились бы мы и подумать о женщинахъ Парижскихъ или Вѣнскихъ {См. тамъ же.}; а желала бы я знать, которая изъ Европейскихъ столицъ можетъ похвастать нравственностью: передъ нашею старушкою Москвою? Но это намъ достойная награда за неумѣстную любовь нашу ко всему иностранному!

Чужеземцы, въ замѣну гостепріимства нашего, осыпаютъ насъ клеветами, распространяютъ постепенно между нами сѣмя разврата, и стараясь, изгладивъ печать національности, изторгнуть наконецъ остатки привязанности нашей ко всему Русскому, вмѣстѣ съ сею привязанностію надѣются исторгнуть изъ сердецъ нашихъ и любовь къ отечеству, и чрезъ то поколебать исполина, котораго собственными силами сокрушить не могутъ!