Скажу тебѣ еще, моя милая,, что хотя отецъ мой не изъяснился при мнѣ на счетъ политическихъ обстоятельствъ, но лице его пасмурно, и ничего хорошаго не предвѣщаетъ; Французскія войска наводняютъ Европу; Испанцы съ усиліемъ борются противу ихъ, и подаютъ примѣръ народамъ, какъ защищать Царя и свободу! Дай Богъ, чтобы мы не имѣли нужды послѣдовать сему примѣру, и чтобы орлы Французскіе отъ границъ нашихъ обратились опять во внутренность Германіи.
Вотъ тебѣ на недѣлю замѣчаній объ иностранцахъ; теперь время поговорить о томъ, что къ намъ поближе. Князь Галатовъ уѣхалъ еще до насъ въ Петербургъ, ты не можешь вообразить, съ какимъ огорченіемъ разсталась я съ нимъ: всякой день открывалъ мнѣ въ немъ новыя достоинства, всякой день привязывалась, я къ нему болѣе и болѣе? Не могу сказать, чтобы чувство мое къ нему сходствовало съ тѣмъ волненіемъ, которое называютъ страстью, и котораго примѣры видала я въ романахъ; но оно соединяло въ себѣ уваженіе, дружбу и любовь. Я чувствовала и чувствую, что ни съ кѣмъ, кромѣ его, счастлива быть бы не могла; но любовь моя къ- нему никогда не заставила бы меня забыть того, чѣмъ обязана я отцу и матери,-- и себѣ самой! Князя мы въ Петербургѣ не застали; онъ по коммисіи отправленъ въ Финляндію; мнѣ безъ него ужасно скучно, и я считаю часы до прибытія его сюда!
Знаешь ли, тѣнь плѣнилъ меня Князь? Тѣмъ, что онъ не похожъ на нѣкоторыхъ изъ извѣстныхъ мнѣ свѣтскихъ молодыхъ людей.-- Князь не играетъ честью женщинъ, не считаетъ за похвалу одержанную надъ слабою побѣду; думаетъ, что человѣкъ, который ищетъ исторгнуть-изъ сердца жены любовь къ мужу, есть зараза въ обществѣ, и достоинъ послѣдней казни. Князь, при лучшемъ воспитаніи, сердцемъ Рускій, и отдавая справедливость всему хорошему у иностранцевъ, и охуждая то, что у насъ худо, думаетъ, что вообще нравы и обычаи Рускихъ ничѣмъ не хуже иностранныхъ, а что въ достоинствахъ сердца и ума едва ли народъ Русской не беретъ предъ прочими и преимущества. Князь не проводитъ дней за карточнымъ столомъ, а ночей на балахъ и пирахъ каждый шагъ его на пользу службы, или: возложенныхъ на него обязанностей, и слѣдственно всѣ поступки его стремятся къ благу общему, ко благу Отечества!
Не не думай однако, чтобы Князь былъ нелюбимъ; онъ умѣетъ соединять свѣтскую любезность и снисхожденіе со всею заботливостію должностнаго, умѣющаго цѣнить всю важность своихъ занятій; въ свободный насъ онъ слѣдуетъ за мною въ свѣтскія общества, и живостью и умомъ умѣетъ развеселить и старыхъ и молодыхъ.
Не буду говорить тебѣ о добродушіи и сострадательности его; это было бы лишнее: я уже тебѣ сказала, что онъ Русской и сердцемъ и душой!
Тебя конечно не удивятъ мнѣнія мои на счетъ Рускихъ и иностранцевъ, ни понятія мои о правилахъ, долженствующихъ руководствовать нами въ теченіе жизни нашей. Ты была воспитана со мною; тебя, вмѣстѣ со мною, пріучали любить Россію, пріучали любить Рускихъ; вмѣстѣ со мною пріучали любить добродѣтель, пріучали уважать добродѣтельныхъ! Благодаря высокой Благодѣтельницѣ нашей,-- изъ насъ дѣлаютъ не космополитокъ, а истинныхъ дщерей Отечества! Насъ приготовляютъ быть не свѣтскими вертушками, за добрыми женами, добрыми матерями! Въ насъ посѣяваютъ начала всякаго добра, и сіи начала, при совѣтахъ добрыхъ родителей и при наставленіяхъ опытности, должны несомнѣнно приносить обильные плоды.
Перечитываю свое письмо, и вижу, что написала къ тебѣ цѣлую проповѣдь; не повѣришь, какъ я разхохоталась, когда разсмотрѣла все свое маранье. Боюсь, не попасть бы мнѣ въ педанты; но что дѣлать: воображеніе и сердце часто насъ далеко завлекаютъ!-- Такъ и быть, что написано, то написано, и поправлять я ничего же намѣрена; пожалуй смѣйся надъ любящею тебя
Катюшею.
ПИСЬМО LX.
Отъ Елизаветы Сергѣевны Скупаловой къ Графинѣ Екатеринѣ Александровнѣ Тихомировой.