Въ 3-мъ часу.
Боже мой! что дѣлать? Егупъ Самойловичь такъ храпитъ, что разбудитъ больнаго!
Въ 7-мъ часу.
Сей часъ только узнала я, что Храбринъ прямо отъ насъ самъ поскакалъ за лѣкаремъ! Какой рѣдкой человѣкъ! награди его Господь!-- Не сбились ли они съ дороги?-- Кажется, ночь пресвѣтлая; на дворѣ тихо; но можетъ быть въ полѣ мятетъ!
Лѣкарь! лѣкарь!
Въ 9-мъ часу.
Слава Богу! слава Богу!-- О, съ какимъ жаромъ я молилась, покуда лѣкарь осматривалъ раны больнаго! Обливаясь, слезами на колѣняхъ предъ иконою святою я просила Создателя; о спасеніи несчастнаго!! Ахъ! Любосердовъ два раза спасалъ мнѣ жизнь! теперь, едва онъ не умеръ -- и за меня: какъ мнѣ не молиться за него?
Лѣкарь, говоритъ, что раны его не опасны, что онъ за него совершенно отвѣчаетъ, и что больной не только жизни не лишится, но что здоровье* его ни мало не постраждетъ.-- Какъ я спокойна, какъ я счастлива! теперь!-- Теперь только почувствовала я что немного разшиблась; но это ничего. Прощай милая; теперь и мнѣ можно отдохнуть Елена Дмитріевна передъ пріѣздомъ лѣкаря часа три соснула; она обѣщалась посидѣть, надъ больнымъ, и велѣть меня разбудить если будетъ съ нимъ какая перемѣна.
Сердечно любящая тебя
Елизавета С.