Но онъ стонетъ -- онъ открылъ глаза!-- Можетъ быть, есть еще надежда!-- Великій Боже! прости роптанія мои!-- умножь мои страданія, но возврати жизнь, жизнь и спокойствіе несчастному Любосердову!
Въ 4-мъ часу послѣ обѣда.
Сей часъ уѣхалъ отсюда Храброыъ, этотъ ангелъ-утѣшитель; почтенная, добрая Елена Дмитріевна осталась здѣсь и не отходитъ отъ больнаго; онъ еще все безъ памяти. Ищутъ цырюльника, чтобы ему отворить кровь; добрый Храбринъ при первомъ извѣстіи послалъ нарочнаго за Докторомъ въ Губернскій городъ. У насъ здѣсь уѣзднаго нѣтъ! Это ужасно!
Въ 5-мъ часу.
Онъ узналъ меня, другъ мой, милый другъ, онъ даже хотѣлъ что-то сказать, но я запретила ему. Ахъ, другъ мой! съ какою томностію, съ какою выразительностію онъ глядѣлъ на меня! Нѣтъ, во взорѣ, его не примѣчалось ни малѣйшаго огорченія! Онъ, казалось, радовался на меня, какъ на созданіе рукъ своихъ! Будь только живъ, о Любосердовъ, а я.... я буду молиться за тебя ]
Какъ только кинули кровь, такъ стало ему лучше; цырульникъ говоритъ, что есть еще надежда! Ахъ, еслибъ это была правда!
Въ 12 часовъ ночи.
Представь себѣ, какая для меня мудреная эта Елена Дмитріевна: вздумала, чтобъ я шла отдохнуть. Я ей оказала,-- что буду тебѣ на нее жаловаться!-- Какъ вообразить, чтобъ я могла уснуть, -- когда страждетъ тотъ, кто спасъ мнѣ жизнь!
Во 2-мъ часу.
Онъ, кажется, заснулъ.-- Лѣкарь не ѣдетъ! какое мученье!-- Елену Дмитріевну не могу уговорить идти спать; она замучилась; я бы и одна могла всю ночь просидѣть.