-- Нельзя, отвѣчалъ кованъ, поглаживая свои сѣдые усы; карабины не заряжены.
-- За это вы будете отвѣчать передъ закономъ.
-- Это ужъ мое, а не ваше дѣло, отвѣчалъ сухо козакъ садясь на лошадь.
Приставъ и Горбатовъ также усѣлись въ экипажъ и поѣхали домой. Подъѣзжая къ Чуириновкѣ, они замѣтили яркое зарево пожара: бурлаки посадили на скирды краснаго пѣтуха.
Между тѣмъ, Трибратъ, окруженный семью рыдающими сынами степей, пристально слѣдилъ съ кургана за удалявшейся лодкой, пока она совершенно не скрылась изъ вида. Отъ быль вполнѣ убѣжденъ, что бурлаки воспользуются темнотой ночи и возвратятся обратно къ берегу, потому что пуститься въ такую бурю на лодкѣ въ море -- было бы крайне безразсудно; но ожиданія его были напрасны: бурлаки не возвращались. Весь день ухаживалъ онъ за дѣтьми, постоянно разводилъ подъ треножникомъ огонь, варилъ имъ кашу и мамалыгу: это было единственнымъ средствомъ заставить умолкнуть дѣтей на нѣкоторое время. Бурлаки не возвращались. Такимъ образомъ проходили дни за днями. Наконецъ, на пятый день, Трибратъ завидѣлъ съ высоты кургана объѣздчика Гаврила Дзюбу.
Дзюба ѣхалъ по высохшему руслу лимана, но обѣимъ сторонамъ котораго возвышались невысокія скалы, изъ которыхъ, мѣстами, сочилась вода. Повернувъ въ степь, онъ прямо направился къ кургану, на которомъ стоялъ Трибратъ. Маленькая степная лошадка его, съ всклоченной и длинной до земли гривой -- громкимъ ржаньемъ оглашала чистый воздухъ. Для развлеченія, Дзюба постоянно постегивалъ длиннымъ арапникомъ разбросанные по степи скелеты павшихъ воловъ или лошадей, наѣзжалъ на бараній черепъ съ крутыми рогами, или же, своротивъ съ прямаго пути, онъ мчался во весь духъ къ скирдѣ или къ одному изъ кургановъ, гдѣ обыкновенно отдыхали орлы -- и сгонялъ ихъ съ мѣста, сильно хлопнувъ арапникомъ но воздуху.
-- Здорово, Трибратъ.
-- Здорово, дядько Дзюба.
-- А что это у тебя за орленята? спросилъ Трибрата дядько Дзюба, указывая арапникомъ на дѣтей; гдѣ нашелъ гнѣздо?
-- Бурлацкія.