-- Значитъ, это тѣхъ, которыхъ въ среду выбросило море.
-- Какъ?
-- А такъ; лодка разбилась возлѣ обрыва.
Трибратъ мрачно взглянулъ на море, потомъ на дѣтей -- и молча сошелъ съ кургана. Отыскавъ въ будкѣ желѣзную лопату и отсчитавъ на востокъ отъ кургана десять шаговъ -- онъ началъ копать. Минутъ десять спустя, Трибратъ вытащилъ изъ земли небольшой мѣшечекъ съ серебряными рублями.
-- Забирайте-жъ, дядько Дзюба, дѣтей, сказалъ Трибратъ, передавая объѣздчику мѣшочекъ; -- пущай громада за ними присмотритъ. Скажите, дядько, что море и люди осиротили ихъ... Деньги передайте старостѣ; а я и безъ нихъ обойдусь: деньги для нашего брата баловство.
Запрягли въ будку пару воловъ и усадили дѣтей. Трибратъ вытащилъ изъ котелка огромный кусокъ мамалыги, раздѣлилъ его на семь частей и всунулъ каждому изъ нихъ по куску въ руки.
-- Ну, гайда-жъ! проговорилъ Трибратъ, взбираясь на курганъ.
-- А не видали-ли нашего чуприновскаго пана? спросилъ Дзюба.
-- Нѣтъ, не видалъ; а что?
-- Чудная приключилась оказія: пропалъ! отвѣчалъ равнодушно Дзюба, привязывая свою лошадку къ будкѣ.