II.

Приближаясь къ Куцой-балкѣ, Горбатову и Будакову представилось довольно странное зрѣлище. На вершинѣ кургана, на которомъ ярко горѣлъ бурьянъ, стояли молодой парень и красивая бурлачка; а вокругъ кургана неслись -- съ присвистомъ и удалой, молодецкой пѣснью -- около двѣсти душъ бурлаковъ, отплясывая, подъ звуки скрипокъ, козы и цымбалъ -- бѣшенный трепакъ. Бубны гудѣли; все присѣдало, прыгало и кружилось; шапки и люльки летѣли вверхъ; глухо гудѣла земля подъ юхтовыми чоботами; а въ воздухѣ носился заманчивый и одуряющій запахъ сивухи. Во главѣ этой толпы, ѣхалъ на гнѣдой, вислоухой клячонкѣ, безъ сѣдла, съ непокрытой головой -- бурлацкій батько, дядько Зозуля. Опустивъ поводья, Зозуля правилъ лошадьью ногами, высоко держа обѣими руками бурлацкое знамя. Знамя это было ничто иное, какъ коса, къ которой были привязаны красный поясъ, трубка и пучокъ тырсы (ковыль). За бурлацкимъ батькомъ слѣдовали слѣпой кобзарь, музыканты и вся остальная толпа. Вдругъ, музыка, свистъ и пѣсни пріумолкли; толпа остановилась. На курганъ взошелъ бурлакъ, одѣтый въ длинное рядно; къ волосамъ его, у затылка, была прикрѣплена косичка изъ соломы. Онъ сталъ противъ молодого парня и бурлачки и началъ монотонно причитывать подражая дьячкамъ, извѣстную бурлацкую пѣсню.

Послѣ каждаго куплета, весь хоръ припѣвалъ: "Радуйтесь, бурлаки, радуйтесь"!

-- Что это такое? спросилъ Горбатовъ своего прикащика, вылѣзая изъ экипажа и подходя къ кургану.

-- Бурлацкая свадьба.

-- Эка бестіи! Да это кощунство... разогнать ихъ!