-- На што табѣ Гаврюшка?
-- Какъ на што? нѣту-ти Гаврюшки: пропалъ. Ты мнѣ подавай Гаврюшку... Самъ за него за проѣздъ заплатилъ, кричитъ Митрій.
Хватились мы тогды, братцы, за Гаврюшку. Сюды -- туды: пропалъ Гаврюшка. Значитъ, сонный съ дилижана кувырнулъ. Началъ тогды Митрій ругатьси съ кондухторомъ. Ругалси, ругалси, покедова на него не прикрикнулъ какой-то енералъ изъ дилижана. Митрій подсѣлъ къ матросику. Матросикъ былъ малый бывалый: 300 морей -- говоритъ -- изъѣздилъ, былъ и на смоленомъ, и на черномъ, красномъ и другихъ моряхъ, плавалъ два года на масленомъ морѣ, что у Аѳонской горы, разсказываетъ, что тамъ на мѣсто воды, зеленое постное маслище... ей-ей! Божился, какъ разсказывалъ. Хоша матросикъ былъ и изъ хохловъ, а говорилъ на всѣхъ языцѣхъ. Рѣзнулъ было онъ съ мамзелью по аглицкому -- сдрефила, смолчала: хоша и мамзель, а сдрефила.
-- Ну, хоша ты и на всѣхъ языцѣхъ мастера, говорить, говоритъ Митрій матросику, а все таки оно выходитъ, что ты, значитъ, глупѣе всякаго звѣря.
-- Нѣтъ, не глупѣе.
-- Не моги ты евтого говорить. Не уродилси сто такой человѣкъ, штобъ былъ разумнѣе звѣря... Ну, коли ты разумнѣе, такъ сдѣлай мнѣ паутину -- тогды повѣрю табѣ.
-- Нешто я табѣ -- говоритъ матросикъ -- паукъ, што-ли?
-- То-то, што не паукъ, а человѣкъ -- ну, а паутину не сдѣлаешь... Ну, сдѣлай паутину.
-- Да отвяжись ты съ своей паутиной!
-- Ну, коли ужъ не сдѣлаешь паутины, такъ сдѣлай медъ, аль воскъ.