-- Давай лѣстницу -- кричитъ Митрій,-- али табѣ не ладно будетъ: конфузъ учиню.
-- Ну, ладна! говоритъ кондукторъ; укладывайси спать.
Улеглись мы, братцы, спать. Дождь началъ накрапывать; лошадки пошли шагомъ. Проснулси -- гляжу: Митрій ходитъ по дилижану.
-- Какой тамъ чортъ по головамъ толчется, закричалъ унтеръ на Митрія; чуть мнѣ полъ черепа сапожищемъ не снесъ.
-- Зонтикъ мой раздавилъ лаптемъ своимъ поганымъ, извергъ безчувственный, взвизгнула мамзель; скотъ лапчатый!
-- А што -- говоритъ Митрій -- ходить нельзя, штоли? Ну, сяду. Хочу ходить -- хожу; хочу сѣсть -- сяду! Во што!... Значитъ, деньги заплатилъ.
Проговоримши евто, Митрій и повалилси возлѣ жидка, да прямо, братцы вы мои, на жидовскую посуду -- хрустнуло, раздавилъ. Завопили жидки.
-- Чаго-жъ горло-то дерете! Зонтикъ раздавилъ -- заплачу! Посуду раскаталъ -- заплачу! Полъ черепа снесъ -- заплачу. Ну, а ругатьси никто не моги. Требуйте: за все заплачу.
-- Да што ты расходилси, какъ чортъ передъ за утреней, закричалъ тагды копдухторъ; распужалъ весь народъ.
-- Гаврюшку, значитъ, ищу: