-- Славный воздухъ, какъ-то легко дышется... а я думалъ, что процесъ дыханія надоѣлъ мнѣ уже окончательно, проговорилъ онъ устало; да вѣдь и надоѣстъ-же наконецъ дышать!
Въ глазахъ его замѣтно было какое-то умственное разстройство.
-- Мы, помнится, видѣлись съ вами въ началѣ лѣта, на бульварѣ, въ бурю? Да, да, припоминаю живо этотъ день... громъ, величественные аккорды... Софья Ивановна... Вы знали ее?
-- Видѣлъ нѣсколько разъ въ собраніи, отвѣчалъ я.
-- Да, лихорадочный жаръ, кипучій потокъ была эта женщина!
-- Вы говорите "была",развѣ...
-- Умерла... Но вы не думайте, что я былъ причиной ея смерти, напротивъ, она причина смерти моей. Софья Ивановна захватила съ собой въ могилу всѣ мои чувства, умъ, надежды, все, оставивъ мнѣ только чувство неудовлетворенной страсти... а это чувство я питаю только къ ней, къ мертвой: другія женщины не существуютъ для меня.
-- Не больны-ли вы? спросилъ я.
-- Кто? я? нѣтъ... одно только: не могу найти исхода для моей страсти... страшное, адское мученіе; хожу, ищу чего-то, безъ чего я не могу существовать; а между тѣмъ, все таки живу, хоть жизнь надоѣла, дышу -- дышать надоѣло... какъ то странно, мучительно...
Какъ будто обезсилѣвъ отъ горя, онъ опустилъ голову на грудь.