-- Что, бабушка?
-- Вѣдь Сонька, мерзавка, всѣ колбасы покрала.... Сію-же минуту вонъ выгоню ее; чтобъ духу ея здѣсь не было... А ты что сидишь въ своей комнатѣ, продолжала бабушка; дѣла нѣтъ?... Ступай въ гостинную, тамъ сидитъ мой кредиторъ; скажи ему, что меня дома нѣтъ. Просто не знаешь куда и дѣваться отъ этихъ кредиторовъ.
-- Въ Лапландію поѣзжайте, бабушка; ибо счастливы одни лишь лапландцы: они не знаютъ кредиторовъ.
-- А ты смѣешь развѣ старшимъ давать такіе совѣты, а? Уваженія у тебя къ людямъ нѣтъ никакого, зазналась больно; рано еще тебѣ, сударыня, своимъ умомъ жить.... Ишь какая профессорша нашлась: вздумала старшихъ учить! Видѣла я такихъ какъ ты много на своемъ вѣку, да далеко не пошли онѣ: имъ всѣмъ крылья перевязали, да подрѣзали, чтобы держались стада, а не летали, куда и какъ имъ захочется....
-- Отчего-же, бабушка имъ перевязывали и подрѣзали крылья?
-- Отчего?
-- Да.
-- Оттого, говорятъ тебѣ, чтобъ стада держались. И бабушка, гордая тѣмъ, что хоть разъ разрѣшила внучкѣ вопросъ -- отправилась къ своему кредитору; а Саша, погасивъ свѣчу, молча и безсознательно вышла на крыльцо съ какимъ-то страннымъ ощущеніемъ совершеннаго душевнаго онѣменія. Дѣйствительность казалось ей чѣмъ-то недѣйствительнымъ, не смотря на ощущаемое ею изнеможеніе и боль въ груди. Была теплая лѣтняя ночь. Она грустно взглянула на тихую и воздушную картину окрестности, и ей стало больно, что въ то самое время, какъ ея бѣдное сердце билось, страдало и погибало въ неравной борьбѣ -- все въ природѣ шло своимъ неизмѣннымъ порядкомъ: звѣзды свѣтили и стремились по своимъ вѣчнымъ путямъ, деревья качали вѣтвями, вдали искрилось и шумѣло Черное море, а еще дальше сверкала зарница... "Что значили, думала она, мои страданія въ этомъ величественномъ и безконечномъ движеніи...."
Прошло три года. Въ небольшой комнаткѣ, съ закрытыми глазами и съ закинутой назадъ головой -- лежала на кровати Саша. Больная лежала безъ движенія лишь но временамъ разводила въ бреду руками. У кровати сидѣлъ докторъ и бабушка, а въ сторонѣ, съ поникшей головой -- Донцовъ. Больная оглянулась, приподнялась.
-- Папа, проговорила она слабымъ голосомъ, обращаясь къ своему отцу, я, кажется, должна умереть....