-- Да, вы правы, отвѣчалъ онъ разсѣянно. Впрочемъ, я вамъ все разсказалъ и, кажется, ничего не упустилъ изъ виду.
-- А лордъ Пальмерстонъ и трефовая дама?
Между тѣмъ стемнѣло; небольшая лампа слабо освѣщала вагонъ. Я зналъ, что мы должны скоро прибыть въ Лондонъ. Оставалось одно средство къ моему спасенію: заставить сумашедшаго увлечься своимъ разсказомъ до прибытія въ Лондонъ.
-- Ахъ, да, отвѣчалъ онъ грустно; сумашествіе мое началось съ Пальмерстона и окончилось трефовой дамой.
-- Что это за исторія съ трефовой дамой?
-- Какъ что? Развѣ я вамъ не говорилъ, что трефовая дама -- моя жена.... Впрочемъ, прекратимъ этотъ разговоръ. Вы слишкомъ невнимательны гь моему разсказу.... онъ васъ не интересуетъ.
До Лондона оставалось не болѣе пяти минутъ. Пять нескончаемо длинныхъ минутъ -- слишкомъ много времени, чтобы умереть....
-- Но скажите мнѣ по крайней мѣрѣ, какими это вашими истинами возпользовался Пальмерстонъ?
-- А вотъ какими: во первыхъ, онъ укралъ изъ моего романа "Марія Стюартъ" нѣсколько фразъ, включивъ ихъ въ свою знаменитую рѣчь. Вотъ одна изъ нихъ: "Когда послѣ казни Маріи Стюартъ, королева Елисавета явилась въ парламентъ, то она держала въ одной рукѣ носовой платокъ, а въ другой слезу". Кромѣ этихъ фразъ, онъ воспользовался еще и другими моими открытіями, учеными наблюденіями, напримѣръ: я доказалъ, что въ Аравіи воздухъ не толще трехъ вершковъ,-- онъ утверждалъ то-же самое; я сдѣлалъ открытіе, что почва въ жаркихъ странахъ песчаная, въ умѣренныхъ -- глинистая, а въ холодныхъ -- вовсе нѣтъ почвы; климатъ же этихъ странъ начинается обыкновенно съ февраля мѣсяца, такъ какъ мѣсяцъ январь вовсе не имѣетъ климата, и т. п.
Протяжный свистъ локомотива далъ знать, что мы приближаемся къ станціи. Сумашедшій, прервавъ свой разсказъ, началъ внимательно прислушиваться къ свисту: ему, по-видимому, былъ знакомъ этотъ сигналъ.-- Вдругъ, онъ рѣзко захохоталъ и протянулъ свои жилистыя руки къ моему горлу.