-- Какъ!... На другую тему? спросилъ онъ съ удивленіемъ. Да развѣ есть что нибудь забавнѣе того, что я намѣренъ вамъ разсказать. Вы только выслушайте меня.... Я, м. г., умѣлъ притвориться. Много, очень много труда стоило женѣ и родственникамъ моимъ доказать, что я дѣйствительно помѣшанъ. Ну, да какъ тутъ и не помѣшаться, когда лордъ Пальмерстонъ постоянно кралъ мои сочиненія, выдавая ихъ, разумѣется, за свои собственныя. Благодаря этому онъ прослылъ за великаго человѣка, а я, какъ видите, сталъ сумашедшимъ.... Днемъ и ночью преслѣдовали меня привидѣнія, появляясь изъ картинъ, кустовъ, щелей, изъ-подъ стульевъ и дивановъ; они преслѣдовали меня смѣхомъ, бранью, издѣвались надъ мной.... О, это невыносимо! Но я зналъ, что все это игра больной фантазіи; я зналъ, что я сошелъ съ ума. Однажды, не смотря на мою предосторожность, на меня напали два человѣка въ моемъ собственномъ паркѣ, связали и отправили меня въ сумашедшій домъ. Мнѣ отвели небольшую комнатку, въ которую, какъ сквозь ребра скелета, пробивался свѣтъ сквозь небольшое, рѣшетчетое окно. Каждую ночь появлялось на этомъ окошкѣ облитое свѣтомъ луны, страшное и противное привидѣніе: оно насмѣхалось надо мной, оплевывало меня и дразнило до бѣшенства. Я испытывалъ адскія мученія -- и въ одну ночь, когда у меня ужъ не стало силъ переносить оскорбленія -- я бросился на привидѣніе, и въ страшной съ нимъ борьбѣ, продолжавшейся до первыхъ пѣтуховъ -- изорвалъ его въ клочки. Въ то самое время бросились въ мою комнату сторожа и привязали меня къ кровати. Они шопотомъ начали увѣрять другъ друга, будто-бы я хотѣлъ лишить себя жизни, но, глупые, они даже и не подозрѣвали, что я боролся съ дьявольскимъ навожденіемъ. Привидѣніе же болѣе не появлялось. Проходили недѣли, мѣсяцы -- и я рѣшился бѣжать изъ сумашедшаго дома. А знаете, какъ я началъ это дѣло? Я прикинулся здоровымъ. Такъ какъ стукъ и скрипъ дверей возвѣщали мнѣ время, когда появлялся докторъ, то я заранѣе могъ приготовиться къ этой встрѣчѣ. Я сумѣлъ обмануть его; а это была не легкая задача. Каждое слово, которое я произносилъ въ его присутствіи, я предварительно заучивалъ. Я говорилъ съ нимъ мало, но все, что я ни говорилъ -- было здраво: я это зналъ. Однажды, я изъявилъ доктору желаніе возвратиться домой, къ своей женѣ. Она посѣтила меня на слѣдующій-же день. Сколько силъ долженъ былъ я сосредоточить, чтобы прикинуться спокойнымъ, глядя на ея блѣдное и разстроенное лицо, любуясь ея чудной красотой.... Я повторялъ тѣ-же самыя фразы, съ которыми обыкновенно обращался и къ доктору. Но что стоило мнѣ побѣдить въ себѣ непреодолимое желаніе укусить и задавить ее! Я этого не сдѣлалъ; напротивъ, прощаясь, а поцѣловалъ ее, причемъ чуть было не вскрикнулъ. Меня не выпускали изъ сумашедшаго дома: вѣроятно, находили, что я еще болѣнъ. Я рѣшился наконецъ прибѣгнуть къ другому средству; мнѣ пришла мысль -- заморить себя голодомъ. Каждый разъ, когда мнѣ приносили кушанье, половину его я пряталъ въ каминъ, а къ другой половинѣ не прикасался. Нѣсколько дней спустя, такъ какъ я видимо исхудалъ, докторъ дѣйствительно нашелъ меня больнымъ. Да, милостивый государь, я перенесъ ужаснѣйшія мученія, мученія голодной смерти -- и все это изъ за того только, чтобы поскорѣе освободиться изъ этого ненавистнаго мнѣ дома. Я выдержалъ свою роль до конца. Меня перевели во флигель, я этого я только и желалъ. Какъ смѣялся я отъ души, оставшись наединѣ. Флигель, въ которомъ я находился, былъ окруженъ тѣнистымъ садомъ, мимо котораго проходила желѣзная дорога. Все это удивительно какъ способствовало моему побѣгу. Случай представился скоро. Однажды, гуляя по саду, въ сопровожденіи сторожа, я увидѣлъ подходившаго ко мнѣ доктора. Отпустивъ сторожа, онъ предложилъ мнѣ прогуляться вмѣстѣ съ мимъ по саду. О, сумашедшій! Онъ отпустилъ сторожа!... Какъ забилось мое сердце отъ радости, когда я замѣтилъ, что сторожъ скрылся въ концѣ аллеи. Я, какъ-бы случайно, направился къ концу аллеи, гдѣ проходила желѣзная дорога. Докторъ, ничего не подозрѣвая, послѣдовалъ за мной, заложивъ руки въ карманы. На лицѣ его я замѣтилъ одну изъ тѣхъ саркастическихъ улыбокъ, которыя меня приводили всегда въ бѣшенство. Я старался, чтобы наши взгляды не встрѣтились, такъ какъ его опытный глазъ очень легко могъ-бы открыть мое намѣреніе. Наконецъ, мы достигли конца аллеи, усаженной толстыми деревьями. Вдругъ я поворотился къ нему и схватилъ его за горло. Умирай! вскрикнулъ я. Я -- сумашедшій. Ты долженъ умереть! Я почувствовалъ въ рукахъ исполинскую силу: приподнявъ доктора вверхъ, я бросилъ его со всей силой головой о толстый стволъ дерева. О! это былъ дивный моментъ. Десятъ разъ, сто разъ бросалъ я его окровавленный трупъ о дерево. Вдругъ раздался протяжный свистокъ локомотива; нельзя было терять времени. Я вытащилъ изъ его кармана деньги и -- хи, хи, хи -- повлекъ трупъ къ желѣзной дорогѣ и бросилъ его поперегъ рельсовъ: поѣздъ налетѣлъ и смялъ его своими колесами.... Какъ выдумаете, м. г., не была-ли это чудная месть?

Я съ ужасомъ посмотрѣлъ на него -- и не могъ произнести ни одного слова.

-- Замѣчаете-ли вы, какъ шибко летитъ поѣздъ?... Я свободенъ. Теперь отвѣчайте мнѣ на мой вопросъ: сумашедшій я, или нѣтъ?

Сумашедшій еще ближе придвинулся ко мнѣ; глаза его блистали какимъ-то фосфорическимъ блескомъ. Его прежній спокойный тонъ смѣнился раздражительностью. Пока я придумывалъ отвѣтъ, сумашедшій нѣсколько разъ настойчиво повторилъ свой вопросъ.

-- Да, отвѣчалъ я: я думаю, что вы дѣйствительно сумашедшій.

-- Я вамъ это докажу, продолжалъ онъ съ подавленнымъ смѣхомъ. А какъ, вы думаете, я вамъ это докажу?

Онъ судорожно и сильно схватилъ меня за руку и прямо взглянулъ мнѣ въ лице; я покачалъ отрицательно головой.

-- А вотъ какъ: я убью васъ, какъ убилъ доктора, вскрикнулъ сумашедшій сиплымъ голосомъ. А! вы думаете, что я въ самомъ дѣлѣ оставлю васъ въ живыхъ теперь, когда вы узнали мою тайну, чтобы вы меня выдали? Какъ-бы не такъ.... Я не намѣренъ возвратиться въ этотъ ужасный домъ. Нѣтъ, вы ни въ какомъ случаѣ не должны жить.

Я видѣлъ, что силой здѣсь ничего не сдѣлаешь, потому что сумашодшій былъ, по видимому, сильнѣе меня. Единственнымъ средствомъ къ моему спасенію оставалось -- отвлечь его мысли отъ этого намѣренія.

-- Постойте! сказалъ я. Я нахожу это въ порядкѣ вещей, что вы должны меня убить; но доскажите мнѣ сначала вашу исторію.