Он облизнулся, вспомнив монастырскую наливку.
"Умница, батька Харлампий, умеет всласть пожить. Эх, житье этим монахам на всем готовом, не то что нам, грешным", -- докончил доктор свои размышления и вздохнул даже.
Он быстро шагал по Широкой пустынной улице, занесенной снежными сугробами. Здоровый мороз заставил его стряхнуть обычную лень.
Скоро он подошел к одноэтажному дому в шесть окон, выкрашенному коричневой краской, с красной крышей. Это была земская больница.
В небольшой прихожей столпилось человек двадцать народу: мужиков, баб, мещан и мещанок. Доктор прошел в больничную палату, едва кивнув головой на низкие поклоны своих пациентов.
В первой палате его уже ждал фельдшер, худенький старичок с плутоватыми глазами и юркими, подобострастными движениями. Он доложил о состоянии здоровья больных.
Доктор обошел койки, мельком взглядывая на больных, иногда останавливаясь перед которой-нибудь кроватью и утвердительно кивая головой на все, что говорил фельдшер.
-- Я хининум муриатикум этому прописал, Павел Егорович, -- говорил фельдшер, подобострастно, как собака хозяину, заглядывая в глаза доктору, -- у него лихорадка обозначилась.
-- Хорошо, -- лениво поддакнул доктор, -- а сколько гран?[ гран -- аптечный вес]
-- Пять гран на прием.