-- Маловато. Можно бы и семь.
-- Слаб он очень, -- еще подобострастнее заметил фельдшер, -- итак у него с пяти-то гран бессонница сделалась.
--Н-ну, -- промычал доктор. -- Это не с хины. А впрочем и пяти гран достаточно.
-- А как же-с, Павел Егорович, -- сказал фельдшер медовым голосом, -- насчет этого больного, у которого на губе рак-с. Вырезать намереваетесь? Вы сегодняшний день назначили. Он нетерпение изъявляет-с. Даже уходить собирается.
Доктор поморщился. Эту операцию он откладывал день ото дня вот уже целую неделю, рассчитывая почитать о ней кое-что в своих книгах, но день проходил за днем, а книги что-то не читались. Так, вчера, например, он твердо решил просидеть вечер дома и почитать, но зашел помощник исправника и соблазнил его идти в клуб. А после клуба, конечно, какое уже чтение.
Доктор подумал с минуту: "Больной ждать не хочет, сегодня вечером нужно непременно идти в клуб отыграться, -- не прочтешь, ни за что не прочтешь..."
Он поднял голову с решимостью.
"Чего в самом деле медлить? Вырежу, и все тут. Не бог знает какую премудрость вычитаю из книг. В самом деле, ведь чему-нибудь да учили нас в университете. Рак мне и прежде случалось вырезать. А ведь и хотел только прочесть, как бы покрасивее зашить, чтоб на губе не так рубец было видно. Ну, да чего уж там, на что мужику красота, и так сойдет".
-- Приготовьте к операции, Архип Захарыч, -- громко сказал доктор, -- сейчас вырежем, только больных нужно отпустить.
Он вышел в прихожую и подошел к бабе с больным ребенком.