-- Чего у тебя? -- отрывисто спросил он.
-- Да вот, кормилец, ребеночек нездоров, кричит больно, сердешный, ни днем, ни ночью покоя нет, -- нараспев начала баба.
-- Чем кормишь? -- отрывисто спросил доктор. -- Жвачку нажуешь да в рот напихаешь? А потом за лекарством в больницу бежишь? Разверни.
Баба замолчала, сжав губы. В глазах ее выразилась напряженность; она поспешно стала вывертывать ребенка из посконной мужской рубахи, в которую он был закручен.
Доктор постукал пальцем в живот и, обратясь к фельдшеру, сказал:
-- Детского порошка дайте. А ты соску-то ему не пихай, -- обратился он к бабе.
Баба молча и растерянно на него глядела.
-- Два раза в день давай порошок. В воде разведи. Вон тебе фельдшер даст. Поняла?
И, не дождавшись ответа, обернулся к стоявшему рядом седому старику.
Тот жаловался на боль в колене и, рассказывая о своей болезни, медленно стал разматывать онучку на ноге. Доктор, сдвинув брови, нетерпеливо дожидался конца всей этой длинной процедуры, и когда, наконец, онучка была снята и больное место обнажено, он потыкал пальцем в красную, лоснящуюся кожу и, оборотясь к фельдшеру, отрывисто назначил лекарство.