-- И тебе. Пей скорей, Ванюшка.
Ванюшка уже выпил. Она налила плошечку в другой раз, дождалась, пока она не опорожнилась, налила в третий. Молока осталось чуть-чуть на донышке. Не из чего будет кашу сварить. Ну, да, видно, делать нечего: сварит и на воде, а молочком подболтает, -- все деткам за молочную покажется.
Она прибрала оставшееся молоко, зажгла керосиновую лампочку и стала собирать ужин. Лагутка сидел на лавке, опустив голову, Онька бросила на него быстрый, не то презрительный, не то враждебный взгляд и отвернулась к печке.
В уме ее шевелилась горькая мысль: "С этаким-то мужем пропадешь. Ни он припасти, ни он обдумать, как другие..."
Дверь скрипнула, и на пороге показалась высокая фигура соседа Кириллы. Он постоял в нерешительности на пороге, потом повернулся, припер за собой плотнее дверь, вошел, ни на кого не глядя, и остановился среди избы.
-- Сходит у тебя мерин-то? -- неожиданно глухо спросил он.
Лагутка изумленно воззрился на него.
-- Куда?
-- Куда! За сеном... куда! Спрашиваю: сходит ли? Даве видал: на улице с брательником подымали.
-- Чать, сходит. Чего не сходить, -- заволновался Лагутка. -- Нечто заплатил Фрол-от?