Овца не шла. Лагутка, надрываясь, схватил ее на руки и понес в избу.
Он толкнул избяную дверь и, запнувшись на пороге, вы пустил овцу из рук. Онька, осторожно на окне выливавшая молоко в горшочек, сердито обернулась на него. В сумерках надвинувшегося вечера в избе ничего разглядеть было нельзя, и лишь у окна смутно темнелась высокая фигура Оньки да белелись три детские головенки со светлыми глазками жадно устремленными на молоко.
-- Мамка, -- раздался жалобный голосок, -- в плошечку налей.
-- Постой, постой, -- торопливо сказала мать, и в суровом ее голосе прозвучала нежная нотка. -- Постой, касатик ужотка я кашку сварю молочненькую. Горсточку пшенца для сыночка припрятала.
-- Свари, -- Молил жалобно голосок. -- И в плошечку налей.
Она хотела поскорей унести горшок, чтобы не дразнить ребят, да не вытерпела. За сердце ее взял жалобный голос.
Она подумала о том, что завтра, может быть, и вовсе молочка не будет. Сухой хлеб придется деткам давать.
Слезы подступили к глазам. Дрожащими руками она взял.| плошечку и налила ее теплым молоком. Ребенок жадно припал к краям губами. Другая девочка, поменьше, тихо заплакала, припадая головенкой к лавке.
-- Нишкни, -- сказала мать, ощупав в темноте лохматую головку. -- Нишкни, ягодка, и тебе дам.
-- И мне, мама, -- сказал третий голосок.