-- Зачем же Нюрочка едет, она ведь не хотела?
-- Да, говорит, интересно, хоть на город погляжу. Я, говорит, на ваше дурацкое собрание и не пойду. У меня там знакомые.
Я захватила по дороге Фросю, и мы поехали впятером на двух плетушках. Марьинскую учительницу я мало знала. Это некрасивая, замкнутая в себе девушка. Она в фаворе у инспектора за свою покорность; грешным делом, мы подозревали ее в наушничестве и сторонились ее. Ее звали Варварой Сергеевной Корчиной. Я была очень недовольна, что она примкнула к нашей компании, и боялась, что она испортит всю поездку.
На пароход мы сели под вечер. Волга была широка -- разлив уже затопил луга, -- спокойна и неподвижна, как зеркало. Солнце заходило. Беловато-голубое опаловое небо отражалось в воде и окрашивало ее в тот же неопределенный опаловый тон, только более тусклый. И на небе, и на воде лежали бледно-желтые полосы заката. Я стояла на корме и смотрела, как струились и дробились эти золотые блики в ряби, идущей от колес парохода. Надвигался тихий весенний вечер. Неподвижно стояли горы в бледно-зеленом уборе только что одевшихся листвой лесов. Свежий воздух доносил до нас запах цветущих талов. Громко пели соловьи, заглушая шум парохода. Хотелось плакать и молиться.
Ко мне подошла Капитолина и оперлась на решетку борта. Я рада была, что она молчала и не прерывала тишину вечера. Мне кажется, мы, волжане, не можем вполне превратиться в узких филистеров, потому что к нам каждый год Волга приносит свои широкие воды, мы дышим свободным, могучим ее воздухом. Уходя, она оставляет в наших душах тревогу и жажду чего-то более широкого, чем обыденная жизнь. Простите, я зафилософствовалась. Это свойство человека, привыкшего к одиночеству.
Мы долго молчали. Погасли желтые блики на воде. Темнели небо и Волга. Берега и горы покрывались таинственными тенями. Мы стояли неподвижно, дышали всей грудью и не могли надышаться.
-- Зачем вы едете, Капитолина Ивановна? -- спросила я наконец.
Она помолчала немного, как всегда, прежде чем ответить.
-- Я думаю, что вы правы, -- сказала она. -- Надо идти туда, где жизнь, а что дальше, там будет видно. Все равно мы не в состоянии сами предвидеть того, что случится.
-- А жалеть не будете, если что выйдет?