Я вас спрашиваю, что должна была я на это ответить? Имела ли я право молчать или сказать ложь в ответ на этот крик души? Не вытерпела, забыла начальство и все страхи и наговорила, чего не нужно бы. А потом у меня было чтение дозволенное, с фонарем, стало быть, вполне безупречное. Не помню, что мы читали, кажется, что-то литературное. Смотрю -- слушают хмуро, лица скучные. Что за притча? А когда я кончила, один из мужиков говорит:
-- Ты бы нам, Павловна, газеты почитала, нам теперь эти побасенки не ко времени слушать.
Ну, я и почитала. А после этого последовал инспекторский визит.
Вы знаете нашего инспектора. Лицо благообразное, голова чуть-чуть склоняется набок, глаза смотрят ласково, благодушная улыбка на устах. Отец, настоящий отец, попечительный, добрый. Только подальше бы от таких отцов.
Сижу у себя вечером в комнатке, вдруг колокольчик, останавливаются у крыльца, входит инспектор в шубе, весь в снегу, здоровается, шутит, а у меня уже сердце екнуло, чую, не к добру он приехал. Конечно, сейчас самовар, яичницу ему стряпаю, а у самой душа в пятки уходит, по лицу красные пятна, то в жар бросит, то в холод. Что за подлая рабья привычка, этот страх! Неужели мы! людьми никогда не будем, свободными, гордыми людьми, ничего не боящимися, самих себя уважающими. Постыдила я себя, урезонила. Все равно, не снимет с меня голову, самое большое, что места лишит. Неужели пропаду? Ведь и одна, а одна голова не бедна. Ну, успокоилась немножко, сели мы с ним за самовар.
Я больше молчу, а он, как гусли, разливается. Любит-де учителей, как своих детей, и всякую беду от них отстраняет.
Не таков, видите ли, он, чтобы учителя места лишить за какие-нибудь пустяки. Если и вина есть какая, так он всегда рассудит, по каким мотивам сделана: может быть, по молодости лет, по неразумию, недомыслию. Слушала я, слушала и не выдержала:
-- Михаил Григорьевич, пожалуйста, не тяните жилы, говорите сразу, зачем приехали. Донос на меня кто-нибудь написал?
Он весь так и встрепыхнулся, даже на стуле подскочил. Потом покачал головой.
-- Ай, ай, барышня, сами вы себе враг злейший. Нарвались бы на кого другого, а не на меня, сразу бы подлетели. Разве так можно? Так резко? Донос? Кому здесь доносами заниматься. А вы лучше скажите-ка мне, читали ли вы народу газеты?