-- Когда же нашъ поѣздъ придетъ? Да придетъ ли онъ?.. Живьемъ попадемся "ему"...
-- Да нѣтъ, что ты! Увеземъ всѣхъ васъ, а не то съ вами останемся, да и не идетъ "онъ" сюда вовсе, -- стараешься "ихъ" успокоить.
-- Да "онъ"-то не придетъ, а снаряды-то "его" долетятъ, -- говорятъ несчастные, измученные страдальцы...
Настала эта мучительная ночь ожиданія поѣзда.
"Что, -- думаешь, -- встанетъ солнце, освѣтитъ непріятелю эти шатры, да какъ начнетъ онъ по нимъ и по желѣзнодорожному пути, вдоль котораго вытянуты эти ряды носилокъ, -- что будетъ тогда?!"
На разбросанныхъ ящикахъ и чемоданахъ, въ самыхъ разнообразныхъ и неудобныхъ положеніяхъ, спятъ и дремлютъ, усталые и озябшіе отъ утренней свѣжести сестры и врачи. Мы съ сестрой Л. усѣлись на какой-то ящикъ очень удобно, но къ намъ подсѣлъ кто-то чужой.
-- Пересядемъ, -- говорю я ей, -- на бурку, которая тамъ такъ заманчиво брошена на ящикѣ.
-- Пересядемъ, -- говоритъ Л. И мы переходимъ. Едва, однако, она хотѣла присѣсть на нашъ соблазнительный диванъ, какъ изъ-подъ него поднялась красивая, грустная голова нашего священника, о. Николая Курлова, который захворалъ тифомъ и, тоже ожидая поѣзда, съ головой закутавшись въ бурку, пристроился на грудѣ чемодановъ. Было и смѣшно, и страшно неловко, и жаль мнѣ стало ужасно такого одинокаго и безпомощнаго человѣка въ своей тяжелой болѣзни.
Представь себѣ, сегодня (8-го сентября) я узналъ, что онъ, бѣдный, не перенесъ ея и отъ прободного воспаленія брюшины скончался. Это былъ хорошій, увлекающійся человѣкъ, заботливо и сердечно относившійся къ раненымъ и все записывавшій ихъ откровенные и безхитроствые разсказы. Мнѣ больно подумать, что этотъ семейный человѣкъ (у него жена и трое маленькихъ дѣтей, которыя безъ него хворали дифтеритомъ, а онъ въ Ляоянѣ ужасно этимъ волновался) умеръ совершенно одинъ, гдѣ-то въ Куанчанцзахъ.
Когда я въ ту ночь тревожнаго ожиданія въ Ляоянѣ No 2 сидѣлъ и бесѣдовалъ съ однимъ изъ врачей и студентомь Ф., къ намъ подошелъ интендантскій чиновникъ и разсказалъ, что днемъ, около продовольственнаго пункта въ Лаоянѣ, трое изъ ихъ служителей были ранены, и онъ просилъ насъ ихъ убрать. Очень характерно, что самъ онъ, уходя оттуда, не позаботился объ этомъ, а теперь ночью, насъ, находящихся за три -- четыре версты и при своемъ дѣлѣ, объ этомъ проситъ. Конечно, я бы охотно сейчасъ же за ними отправился, но я не могъ отлучиться, ожидая съ минуты на минуту, въ худшемъ случаѣ съ часу на часъ, прихода поѣзда, въ который я долженъ былъ грузить раненыхъ. Великодушный интендантъ отошелъ, очень неудовлетворенный, казалось -- даже негодующій на равнодушіе или малодушіе Краснаго Креста. Мы сдѣлали, однако, попытку воспользоваться носильщиками и носилками дивизіоннаго лазарета, такъ какъ мои собесѣдники собрались идти за ранеными, но дѣло не выгорѣло, и всѣ остались.