Слѣдующіе два дня, какъ я уже писалъ, прошли значительно вялѣе, но о голодѣ, все-таки, и рѣчи быть не могло, такъ какъ каждый день были станціи съ недурными буфетами для завтраковъ и обѣдовъ. Поѣздъ стоялъ всегда достаточно, чтобы всѣ могли насытиться, и цѣны совсѣмъ обычныя, но каждую порцію приходилось добывать съ боя, съ постояннымъ рискомъ или облить кого-нибудь щами, или самому быть облитымъ. "Услужающіе" проявляли чудеса своего искусства: только-что ты уберегся отъ фазана, который пронесли надъ твоей головой, ты чувствуешь, что кто-то толкаетъ тебя въ ноги, и замѣчаешь, что между ними мальчишка проноситъ тарелку супа.
Сегодня утромъ пріѣхали мы въ Маньчжурію.
II.-- Въ Харбинѣ.
1 марта 1904 г.
Итакъ, съ неимовѣрной быстротой мы долетѣли вчера до Харбина. Осталось самое свѣтлое воспоминаніе обо всемъ путешествіи и обо всѣхъ спутникахъ.
Въ Харбинъ мы пріѣхали -- какъ къ себѣ домой. На вокзалѣ васъ встрѣтили знакомые врачи и студенты. Александровскаго и меня повезъ къ себѣ докторъ Ф. А. Ясенскій, старый пріятель Александровскаго. Мы сразу попали въ уютную, теплую, благоустроенную квартирку стараго холостяка и очень милаго и гостепріимнаго человѣка. Поболтавъ до трехъ часовъ утра за кипящимъ самоваромъ, я улегся въ кабинетѣ, который уступилъ мнѣ любезный хозяинъ.
Утромъ всей компаніей Краснаго Креста ѣздили смотрѣть дома, намѣченные для вашего управленія и "сестеръ", и затѣмъ всѣ поѣхали съ визитами въ здѣшнимъ властямъ; я же, не имѣя еще мундира, отщепился, когда ѣхали мимо хорошаго парикмахера-француза. У него отличное atelier съ громаднымъ трюмо на пять креселъ, выписаннымъ изъ Парижа, въ самомъ современномъ стилѣ. И это гдѣ же?-- въ Харбинѣ! Пока я стригся, пришли два призванные изъ запаса, косматые и грязные, и пока одного стригли, другой его подзадоривалъ и говорилъ:
-- Остригите его машинкой! обрѣйте ему усы!
-- Валяй, брѣй мнѣ усы!
-- Не надо, -- говоритъ французъ.