1
В интеллигентском муравейнике сейчас большая суета.
Газеты и журналы шелестят своими листами, шелестят, жуют и пережевывают небольшой сборник статей, которым неожиданно выстрелили семь авторов, вообразивших, что семь их статей весьма знаменательные "Вехи".
Никогда еще, кажется, вопрос об отношении народа и интеллигенции не ставился так остро, так несправедливо, как сейчас.
И никогда еще наша интеллигенция не выступала в такой не свойственной ей роли, как теперь в сборнике "Вехи", -- сборнике, от которого истинные интеллигенты открещиваются и будут открещиваться еще долго.
Чем-то дряблым, жалким, беспомощно-трусливым веет из каждой строки этой печальной книги.
Чем больше вчитываюсь я в нее, тем ярче рисуется мне такая картина.
Весенние полые воды выступили из берегов, залили луга, дошли до огородов. Мельник открыл все шлюзы в плотине. Весенняя вода бурными пенистыми каскадами с негодующим ревом прорывается сквозь небольшие отверстия, шумит, клубится, пенится. Но вода все прибывает, прибывает. Напор ее все крепнет и крепнет. Она уже не умещается в старых берегах, как они ни расширяются, достигла предела. Наконец плотина вместе со шлюзами выталкивается. Вода устремляется, уходит -- уходит не только с захваченных ею временно берегов, но даже из русла обычного, старого...
Только в углублениях, овражках остались лужицы, немного воды. В этих лужицах трепыхаются запоздалые мелкие рыбешки. Крупные ушли с весенней водой.
Оставшиеся рыбешки в ужасе... Воды еле-еле хватает, чтобы покрыть их плавники. С ужасом видят они, что им нечем дышать, что они выброшены из привычной стихии и что повсюду, где была недавно еще такая страшная вода, ходят мальчишки, дети, голыми руками берут рыбешек и уносят куда-то в корзинах...