Страх охватывает рыбешек. Они начинают биться в последних судорогах, проклинают весну, проклинают весеннюю силу, проклинают воду за то, что она вырвала плотину, за то, что они, убоявшись бурного течения, засели под коряги, не предполагая, что под этими корягами, казавшимися столь спасительными, они очутятся в таком страшном положении.
2
Когда семь "смиренных" выкинули свои "Вехи", мне нарисовалась именно такая картина. Картина полного отчаяния, страха, полной растерянности.
Разве изумительная статья г. Изгоева, в которой он громит молодежь за ее молодые силы, не продиктована чувством негодования за эти весенние сны? Разве вы не слышите в них негодования мелкой рыбешки за испорченную плотину, за то, что прорвали плотину, удерживающую воду?
А статьи Струве и Кистяковского? Авторы "Вех" возмущены тем, что русская интеллигенция до сих пор выработала страшно неудобные прописи, выработала мораль, заставляющую каждого отдельного человека думать не о своей скорлупе, не о себе, а о благе общем.
Тирания политики кончилась, торжествует Гершензон. До сих пор общепризнан был один путь хорошей жизни -- жить для народа, для общества. Действительно, шли по этой дороге единицы, а все остальные не шли по ней, но не шли и по другим путям, потому что все другие пути считались недостойными.
Свержен старый неудобный Бог! Умерли жрецы этого Бога, вроде Михайловского, не позволявшие кощунственно относиться к святыне и мужественно отбивавшие всякую попытку бросить грязью в это Божество. Михайловский, Писарев и другие бодро поддерживали священный огонь, подливали елей в лампады, на которые сейчас дуют с таким остервенением Изгоевы, Гершензоны, Струве и другие "смиренные", у которых "головка виснет"...
И во имя чего гасят вечные давние огни? Во имя каких новых богов выступают эти гасители, эти новые иконоборцы? Где то новое, перед которым должно потускнеть старое?
Оказывается, у них нет пока ничего, абсолютно ничего.
Струве, например, очень долго останавливается на ошибках старой русской интеллигенции. Имеет "мужество" казнить ее за ошибки и не меньшее мужество совершенно умолчать об ее заслугах. А когда вы спросите его о том, к чему он лично зовет, то окажется, что зовет он к "самоуглублению" и самосовершенствованию.