Усыпительно и нѣжно
Безмятежно, безнадежно
Какъ послѣдняя любовь!...
Лучшая характеристика того настроенія, въ которое впали наши эстеты. Въ то.время, какъ люди общественные занялись дѣломъ, струппировались для общей работы, эстеты-художники остались въ безпомощномъ состояніи. Жизнь общественная ихъ не захватала, она прошла мимо нихъ. Когда кругомъ волновались общеземскіе съѣзды, предвыборныя собранія, работали c.-д., с.-р., к.-д.,-- почти всѣ буквы алфавита,-- художники какъ-то остались точно выплеснутыми на берегъ. Оглянулись вокругъ себя, посмотрѣли, все, что увидѣли, имъ показалось, что "все уснуло -- замолчало"...
Пустыня развернулась передъ ихъ глазами. Пустыня ихъ испугала... Захотѣлось хоть расцвѣтить эту пустыню, хоть украсить ее чѣмъ-нибудь...
Рерихъ, напримѣръ, прямо объ этомъ и заявилъ ("Вѣсы", 1904г., No 9, стр. 36):
-- Обѣднѣли мы красотою,-- писалъ Рерихъ. Изъ жилищъ, изъ утвари, изъ насъ самихъ, изъ задачъ нашихъ, ушло все красивое. Крупицы красоты прежнихъ временъ странно стоятъ въ нашей жизни и ничего не ведутъ за собой: даже невѣроятно, по это такъ. Стыдно: въ каменномъ вѣкѣ лучше, чѣмъ мы, понимали потребность и значеніе украшеній, ихъ оригинальность. Лучше и не вдумываться въ украшенія древности, гончарство, шитье, рѣзьбу. Проще сожалѣть далекое, дикое время и кичиться прогрессомъ"...
Даже каменный вѣкъ показался чѣмъ-то идеальнымъ по сравненію съ современностью.
Голосъ художниковъ, звавшихъ къ каменному вѣку, не остался безъ отвѣта. Это сразу отразилось въ картинахъ того же Рериха и. другихъ. На Морской, въ Петербургѣ, выстроили домъ, украшенный Рерихомъ, въ Москвѣ тоже настроили цѣлый рядъ домовъ. Одинъ изъ богатыхъ портныхъ Петербурга выстроилъ себѣ такую дачу, что къ ней подойти страшно: такъ и кажется, что изъ нея выйдетъ пещерный человѣкъ, вооруженный каменнымъ копьемъ, либо баба-яга! Со временемъ я болѣе подробно освѣщу этотъ моментъ, пережитый русскимъ искусствомъ, когда наши художники, въ поискахъ новой красоты, устремились -- кто въ старину, вплоть до каменнаго вѣка, кто къ французскимъ декадентамъ. Нельзя сказать, чтобы эти устремленія принесли вредъ, или были совершенно безплодны. Они заставили многое пересмотрѣть, многое теперь уже безвозвратно откинуто, какъ устарѣвшее,-- въ смыслѣ техническомъ, они были прямо полезны. Они внесли много новыхъ, свѣжихъ мотивовъ и красокъ. Стали совершенно немыслимы, напримѣръ, паточныя изображенія стариннаго русскаго быта, въ стилѣ старика Маковскаго. До такой степени немыслимы, что всѣ начали писать древне-русскій бытъ по иному не только въ картинахъ, но даже въ театрѣ. Пришлось заново переписать декораціи "Руслана и Людмилы" и "жизни за Царя". Вся патока, вся фальшь прежнихъ художниковъ выступила теперь наружу совершенно явственно. Я говорю, конечно, о художникахъ нашего времени. Такіе ихъ предшественники, какъ Брюловъ, Левицкій, или Боровиковскій, забытые, теперь стали предметомъ подражанія. Какъ въ литературѣ поэты стали пѣть подъ Дельвига и другихъ, такъ и въ живописи на первый планъ выступили паши старики.
Для многихъ, для публики, они прямо были откровеніемъ, ибо слишкомъ ужъ ихъ хорошо забыли. Энергичный Дягилевъ, устроившій замѣчательно интересную выставку историческихъ портретовъ. былъ въ этомъ отношеніи чѣмъ-то, вродѣ Колумба. Заслуга новыхъ художниковъ-искателей была въ томъ, что они искали не только въ будущемъ, но и въ прошломъ; искали не только новое, но и старое, забытое. Къ сожалѣнію,-- это теперь уже ясно,-- наши искатели не вносили ничего лично своего въ свои исканія. Брали у забытыхъ своихъ старое, а новое у неизвѣстныхъ у насъ европейскхъ художниковъ, нашедшихъ откровеніе у европейскихъ художниковъ. Осязательно почувствовала это даже большая публика только въ наши дни.