4. Также слѣпо подражали псевдо-классики Гомеру во всемъ, что касается внѣшнихъ пружинъ эпическаго дѣйствія. Такъ, примѣръ Одиссея, который, послѣ кораблекрушенія у береговъ Корциры, повѣствуетъ Алкиною, дарю Феаковъ, о своихъ приключеніяхъ на сушѣ и на морѣ со дня отъѣзда изъ-подъ Трои,-- нашелъ себѣ много подражателей. Въ " Энеидѣ " Виргилія Эней, выброшенный бурей на карѳагенскій берегъ, и найдя радушный пріютъ въ чертогахъ царицы Дидоны, разсказываетъ ей длинную повѣсть своихъ скитаній. У Ломоносова Петръ В. также терпитъ кораблекрушеніе на Бѣломъ морѣ и также бесѣдуетъ съ настоятелемъ Соловецкой обители о бунтѣ стрѣльцовъ и расколѣ Аввакума. Описаніе морской бури читатель найдетъ и на страпицахъ " Жузіады ", а Херасковъ даже ухитрился устроить кораблекрушеніе на Волгѣ съ "ревущими струями и возношеніемъ къ облакамъ великихъ ладей..."
5. Въ противоположность безыскусственнымъ и величаво-спокойнымъ гекзаметрамъ Гомера, псевдо-классики предпочитали высокопарный и вычурный слогъ; они "словечка въ простотѣ не скажутъ, все съ ужимкой..." Въ разсужденіи: "О пользѣ книгъ церковныхъ въ россійскомъ языкѣ" Ломоносовъ, одинъ изъ первыхъ насадителей ложно-классическаго направленія въ русской словесности, поставилъ за правило, что поэмы должны писаться "высокимъ штилемъ" (слогомъ), состоящимъ изъ славяно-россійскихъ реченій.
Художественная поэма новаго времени.
§ 25. Въ первой четверти текущаго столѣтія ложно-классическую эпопею смѣняетъ поэма новаго времени, основателемъ которой былъ геніальный англійскій поэтъ -- лордъ Байронъ (1788--1824), авторъ " Чайльдъ-Гарольда ", " Корсара ", " Абидосской невѣсты ", " Донъ-Жуана", " Каина " и друг. всемірно-извѣстныхъ произведеній. Для характеристики художественной поэмы новаго времени остановимся на " Шильйонскомъ узникѣ" Байрона.
"Шильйонскій узникъ",-- это поэтическій разсказъ о печальной судьбѣ трехъ братьевъ, которые были заключены въ мрачномъ и сыромъ подземельѣ Шильйонскаго замка, сооруженнаго на лонѣ водъ Женевскаго озера {Основою " Шильйонскаго узника" послужило истинное происшествіе: семилѣтнее заточеніе въ Шильйонѣ женевскаго гражданина Боливара.}. Слѣдовательно, Байронъ воспроизвелъ примѣчательный случай изъ частной жизни нѣсколькихъ лицъ, въ противоположность обще-народному интересу псевдо-классической эпопеи.
Повѣдавъ трогательную повѣсть многолѣтняго заточенія узниковъ, поэтъ вслѣдъ за этимъ приковываетъ, наше вниманіе къ самому идеальному и поэтическому моменту всего разсказа: къ кончинѣ младшаго брата, "смиреннаго ангела", который гасъ въ неволѣ --
"Какъ радуга, плѣняя насъ,
Прекрасно гаснетъ въ небесахъ...
Ни вздоха скорби на устахъ,
Ни ропота на жребіи свой"...