Увѣщаніямъ пастырей церкви и соборнымъ постановленіямъ не всегда удавалось противодѣйствовать этому злу: чувственнымъ образамъ языческой миѳологіи христіанство могло противопоставить лишь отвлеченный идеалъ. И вотъ католическая церковь прибѣгла къ драматизированной литургіи и олицетворенію важнѣйшихъ событій Евангелія въ наивныхъ и удобопонятныхъ образахъ, чтобы, вліяя этимъ путемъ на умъ и сердце новообращенныхъ, утвердить послѣднихъ въ догматахъ христіанской вѣры. Вотъ какъ, напр., было драматизировано Воскресеніе Спасителя. Два молодые священника, представлявшіе Богородицу и Марію Іаковлю, входили во храпъ, восклицая нараспѣвъ "quisrevolvet nobis lapidem?" (== кто отвалитъ намъ камень?). Діаконъ, въ роли ангела, встрѣчалъ ихъ у гроба вопросомъ: "quem quaeritis?" (= кого ищете?), и на заявленіе женщинъ: "Jesum Nazarenum" (= Іисуса изъ Назарета), произносилъ: "non est hic" (= Его нѣтъ здѣсь). Затѣмъ, онъ прибавлялъ: "ite, nuntiate et caet." (= ступайте, возвѣстите и проч.) и, обратившись къ хору, начиналъ гимнъ: "Surrexit Dominus de sepulchro" (= Христосъ воскресе изъ мертвыхъ) {Алексѣй Веселовскій.-- "Старинный театръ въ Европѣ ".}.
Подобнымъ образомъ олицетворялись и другія событія Евангельскія: Рождество Спасителя, Страсти Господнія, сошествіе Св. Духа на апостоловъ и т. д. Эти-то драматизированные обряды католической церкви были зародышемъ духовной драмы или мистеріи (отъ латинск. слова Ministerium -- обрядъ).
Но первоначальной мистеріи не доставало наглядности и вразумительности, виною чего былъ латинскій языкъ католическаго богослуженія, непонятный народнымъ массамъ, Что-же дѣлаетъ тогда церковь? Идетъ на дальнѣйшія уступки запросамъ толпы: въ латинскій текстъ церковной драмы она сначала вводитъ только отдѣльныя выраженія, а потомъ и цѣлыя роли на языкѣ народномъ, исполненіе которыхъ уже поручается свѣтскимъ исполнителямъ, а не духовнымъ лицамъ. Отъ сближенія съ народнымъ языкомъ и участія мірянъ духовная драма пріобрѣла болѣе жизненный мірской характеръ, но этимъ самымъ уронила свой авторитетъ во мнѣніи высшаго духовенства, которое начинаетъ мало-по-малу преслѣдовать ее, какъ суетную забаву, профанирующую святость алтаря. Изгнанная изъ предѣловъ храма, она сначала пріютилась внутри церковной ограды и на кладбищахъ; но впослѣдствіи, въ силу новаго ряда синодальныхъ запрещеній, вышла наконецъ, на площадь или перекрёстокъ и здѣсь уже обзавелась своей самостоятельной сценой.
Обычное устройство мистеріальной сцены было такое. На бревенчатомъ помостѣ возводилась трехъ-ярусная постройка: въ среднемъ этажѣ помѣщалась земля, въ верхнемъ рай, а въ нижнемъ адъ, въ видѣ подвижныхъ челюстей громаднаго зѣва. Каждый ярусъ дѣлился двумя перегородками съ дверьми -- на три отдѣленія. Двѣ боковыя лѣстницы сообщали адъ съ землею и одна -- землю съ раемъ. Дѣйствіе могло происходить во всѣхъ трехъ ярусахъ одновременно. Что декоративныя средства мистеріальной сцены были самыя примитивныя,-- видно изъ слѣдующихъ словъ одного англійскаго писателя напала XV вѣка: "На одной сторонѣ сцены,-- говоритъ онъ,-- вы находитесь въ Азіи, на другой -- въ Африкѣ, а между ними помѣщается столько мелкихъ королевствъ, что актеръ, входя на сцену, долженъ прежде всего сказать, гдѣ онъ находится, чтобъ зритель могъ понять его.-- Три женщины собираютъ передъ нами цвѣты, и мы должны вѣрить, что сцена изображаетъ садъ; но приходятъ вѣсти о кораблекрушеніи, и насъ покроютъ презрѣніемъ, если мы не увѣруемъ, что передъ нами утесъ".
При постановкѣ мистерій на Западѣ Европы матеріальную поддержку этому дѣлу оказывали ремесленные цехи; они распредѣляли между собой и роли, сообразно своему ремеслу: актъ пьесы, гдѣ говорилось о ковчегѣ Ноя, исполнялся плотниками, омовеніе ногъ -- водовозами, свадьба въ Канѣ Галилейской -- винодѣлами и т. д. Представленія давались на открытомъ воздухѣ днемъ, до наступленія суперовъ; если-же представлялись, такъ-называемыя, коллективныя мистеріи, гдѣ къ изображенію главнѣйшаго евангельскаго событія примыкали всѣ соприкосновенныя съ нимъ ветхозавѣтныя сказанія, то въ спектаклѣ бывали передышки, причемъ исполнители обыкновенно удалялись къ своимъ хозяйственнымъ занятіямъ. Такъ, напр., въ одной швейцарской деревнѣ кто-то изъ актеровъ, выйдя на сцену, просилъ зрителей подождать, потому-что всѣ 12 апостоловъ ушли доить коровъ...
Перешагнувъ за церковную ограду, духовно-народная мистерія начинаетъ чутко прислушиваться къ запросамъ народнаго вкуса, и въ своемъ дальнѣйшемъ развитіи выдѣляетъ изъ себя, такъ-называемые, миракль и moralité (мораль). Предметъ миракля -- набожныя легенды о святыхъ угодникахъ, особенно чтимыхъ католическимъ. міромъ; таковы, напр., миракли о св. Николаѣ, о сошествіи Спасителя въ адъ и др. Moralités имѣли исключительно въ виду -- нравоученіе, для чего отвлеченныя нравственныя понятія были возводимы на степень живыхъ существъ съ аллегорическимъ значеніемъ. Образчикомъ moralit 33;s могутъ служить мистеріи о блудномъ сынѣ, о бѣдномъ Лазарѣ и нѣкотор. др.
Въ то-же самое время усиливается забавный характеръ въ мистеріяхъ внесеніемъ въ ихъ содержаніе сценъ изъ народнаго быта, часто запечатлѣнныхъ грубовато-чувственнымъ комизмомъ. Неизмѣнными носителями этого комическаго начала въ мистеріи, мираклѣ и moralité являются дьяволы, продавецъ мазей, пастухи, которымъ ангелъ возвѣщаетъ рожденіе Спасителя, воины, дѣлящіе ризы Христовы и т. д. Такимъ образомъ -- контрастъ забавнаго съ серьезнымъ, высокаго съ обыденнымъ, отличающій нашу современную драму отъ классической и французской трагедіи, получаетъ полное право гражданства уже въ духовно-народной мистеріи. Она даже выдѣляетъ изъ себя, такъ-называемыя, интерлюдіи, т. е. небольшія пьесы забавнаго содержанія, которыя исполнялись между актами, для возстановленія веселаго настроенія въ зрителяхъ.
По мѣрѣ изсякновенія библейскихъ и евангельскихъ сюжетовъ, духовная драма начинаетъ искать для себя матеріала въ средневѣковыхъ лѣтописяхъ, въ сборникахъ народныхъ сказаній и даже въ произведеніяхъ классическихъ писателей, касавшихся исторіи христіанства. Результатомъ этого являются историческія мистеріи, какъ, напр., о крещеніи Хлодвига, о подвигахъ Іоанны Д'Аркъ и т. п. Связующимъ узломъ между историческими и духовными мистеріями продолжало служить непосредственное вмѣшательство божественной силы въ дѣла людей.
Мы прослѣдили теперь за развитіемъ духовной драмы на Западѣ Европы вплоть до первой четверти XVI столѣтія, или до начала Реформаціи. Религіозная реформа Лютера впервые нанесла сокрушительный ударъ ея общественному значенію. "Разладъ, возникшій въ средѣ духовной, между католиками и протестантами, внесъ полемическую борьбу и въ духовную драму, раздѣливъ ея дѣятелей на два враждебные лагеря, ослабивъ ея силы и окончательно лишивъ ее возможности дальнѣйшаго развитія". Массы народа совершенно безучастно относились къ католико-протестантской полемикѣ, облеченной въ драматическую форму, и переносятъ всѣ симпатіи свои на комическій театръ. Что-же касается духовной драмы, то она, постепенно дряхлѣя и разрушаясь, находитъ тихое пристанище въ академіяхъ, семинаріяхъ и духовныхъ училищахъ, гдѣ на нее взглянули, какъ на педагогическое пособіе и даже включили въ программу учебнаго курса. Преподавателю поэзіи вмѣнялось въ обязанность сочинять мистеріи на латинскомъ языкѣ. Онъ разучивалъ каждую пьесу съ воспитанниками, и тѣ въ положенный день играли ее публично въ стѣнахъ учебнаго заведенія. Школьное начальство охотно поощряло подобнаго рода спектакли, видя въ нихъ средство не только укрѣпить учениковъ въ знаніи латыни и церковной исторіи, но также усовершенствовать ихъ мимику и декламацію -- качества, весьма желательныя въ будущихъ проповѣдникахъ. Но само собой понятно, что, низойдя на степень школьной или учебной драмы, многообѣщавшая нѣкогда духовно-народная мистерія очутилась въ полномъ разобщеніи съ запросами вседневной жизни.
Первыя попытки вывести драматургію изъ тяжкаго застоя принадлежатъ тѣмъ общественнымъ кружкамъ З. Европы, гдѣ уже во второй половинѣ XV столѣтія пробудился сильный интересъ къ изученію классической культуры. Результатомъ этихъ попытокъ явились многочисленные переводы и передѣлки греческихъ и латинскихъ трагедій. Но мы видѣли уже, что внѣшнее, раболѣпное подражаніе произведеніямъ древнихъ привело Францію, а за ней и остальную Европу, къ господству ложно-классическаго направленія во всѣхъ родахъ искусства: драматургія изъ одной крайности ударилась въ другую. Только Англія составляла въ этомъ случаѣ завидное исключеніе: здѣсь въ XVI и первой четверти XVII вѣка Марло и Шекспиръ создаютъ новую реальную драму, свободную отъ всякихъ разсудочныхъ и предвзятыхъ теорій. Послѣдователями этого направленія въ драматургіи являются: у испанцевъ -- Кальдеронъ; у французовъ -- Викторъ Гюго; у нѣмцевъ -- Гэте, Шиллеръ, Лессингъ, у насъ -- Пушкинъ, Островскій и др.