"Онъ былъ средняго роста; стройный, тонкій станъ его и широкія плечи доказывали крѣпкое сложеніе, способное переносить всѣ трудности кочевой жизни и перемѣны климатовъ, непобѣжденное ни развратомъ столичной жизни, ни бурями душевными; пыльный бархатный сюртучокъ его, застегнутый только на двѣ нижнія пуговицы, позволялъ разглядѣть ослѣпительно чистое бѣлье, изобличавшее привычки порядочнаго человѣка; его запачканныя перчатки казались нарочно сшитыми по его маленькой аристократической рукѣ, и когда онъ снялъ одну перчатку, то и (авторъ) былъ удивленъ худобой его блѣдныхъ пальцевъ. Его походка была небрежна и лѣнива, но я замѣтилъ, что онъ не размахивалъ руками -- вѣрный признакъ нѣкоторой скрытности характера.... Когда онъ опустился на скамью, то прямой станъ его согнулся, какъ будто у него въ спинѣ не было ни одной косточки; положеніе всего его тѣла изобразило какую-то нервическую слабость... Въ его улыбкѣ было что-то дѣтское. Его кожа имѣла какую-то женскую нѣжность; бѣлокурые волосы, вьющіеся отъ природы, такъ живописно обрисовывали его блѣдный, благородный лобъ, на которомъ, только но долгомъ наблюденіи, можно было замѣтить слѣды морщинъ, пересѣкавшихъ одна другую и, вѣроятно, обозначавшихся гораздо явственнѣе въ минуты гнѣва или душевнаго безпокойства. Несмотря на свѣтлый цвѣтъ его волосъ, усы его и брови были черные -- признакъ породы въ человѣкѣ, такъ, какъ черная грива и черный хвостъ у бѣлой лошади. Чтобы докончить портретъ, я скажу, что у него былъ немного вздернутый носъ, зубы ослѣпительной бѣлизны и каріе глаза.., они (глаза) не смѣялись, когда онъ смѣялся.-- Это признакъ или злою нрава, или глубокой постоянной грусти, Изъ-за полуопущенныхъ рѣсницъ они сіяли какимъ-то фосфорическимъ блескомъ, если можно такъ выразиться. То не было отраженіе жара душевнаго, или играющаго воображенія: то былъ блескъ, подобный блеску гладкой стали, ослѣпительный, но холодный..." и т. д. ("Герой нашего времени")
Въ этомъ художественномъ портретѣ сгруппированы такія черты внѣшности Печорина, которыя до нѣкоторой степени могутъ дать ключъ къ разгадкѣ его нравственной личности: ослѣпительно чистое бѣлье изобличало въ немъ привычки порядочнаго человѣка; онъ на ходу не размахивалъ руками -- вѣрный признакъ нѣкоторой скрытности характера и т. д.
§ 16. Путешествія. Замѣчательный отдѣлъ описательной литературы составляютъ путешествія. Такъ называются путевыя записки, гдѣ, въ обычной формѣ дневника, авторъ-путешественникъ знакомитъ читателей не только съ картинами природы, исторіей, политикой, торговлей и промышленностью видѣнныхъ имъ странъ и городовъ,-- съ бытомъ, нравами и обычаями туземцевъ, но и передаетъ въ увлекательно-искреннемъ разсказѣ свои путевыя впечатлѣнія, дорожныя встрѣчи, мѣстныя преданія и любопытные анекдоты. Короче говоря: пестрое разнообразіе содержанія въ связи съ непринужденной и общедоступной манерой изложенія составляютъ главную прелесть путевыхъ записокъ и причину значительнаго распространенія ихъ въ массѣ читателей. Конечно, интересъ путевыхъ записокъ возрастаетъ въ прямой зависимости отъ степени образованія, развитія и наблюдательности автора: скучнымъ показался-бы путешественникъ, который, подобно любопытному въ баснѣ Крылова, проглядѣлъ-бы слона за множествомъ диковинныхъ козявокъ и букашекъ... Назовемъ нѣсколько образцовъ путешествій. Въ древней русской литературѣ: Паломника Даніила: "Сказаніе о пути, иже есть къ Іерусалиму, и о градѣхъ, и о самомъ градѣ Іерусалимѣ, и о мѣстѣхъ честныхъ, иже около града, и о церквахъ святыхъ"; Аѳанасія Никитина: "Хоженіе за три моря". Въ новой русской литературѣ: Фонъ-Визина: "Письма изъ Франціи"; Карамзина: "Письма русскаго путешественника"; Пушкина: "Путешествіе въ Арзерумъ"; Гончарова: "Фрегатъ Паллада"; Боткина: "Письма объ Испаніи"; Максимова: "Годъ на сѣверѣ"; Ковалевскаго: "Картины Италіи"; Григоровича: "Корабль Ретвизанъ"; В. В. Крестовскаго: "Въ дальнихъ водахъ и странахъ" и много др.
III. Разсужденіе.
§ 17. Въ отличіе отъ повѣствованія и описанія, которыя изображаютъ предметы и дѣйствія такъ, какъ они представляются внѣшнимъ чувствамъ наблюдателя,-- цѣль разсужденія заключается въ раскрытіи взаимныхъ отношеній между предметами и дѣйствіями и въ опредѣленіи ихъ значенія и назначенія.
§ 18. Тема , т. е. основная мысль разсужденія, можетъ быть доказала по методу {Логическій методъ есть пріемъ, ведущій мышленіе къ познанію истины.} аналитическому или синтетическому, или-же по тому и другому совмѣстно.
Аналитическій (индуктивный) методъ развитія мыслей въ разсужденіи состоитъ въ томъ, что писатель, на основаніи предварительнаго изученія и наблюденія единичныхъ фактовъ и явленій, восходитъ при рѣшеніи извѣстнаго вопроса отъ частнаго къ общему, отъ примѣровъ къ правиламъ, отъ слѣдствій къ причинамъ, отъ извѣстнаго къ искомому неизвѣстному.
Синтетическій (дедуктивный) методъ развитія мыслей есть совершенно обратный пріемъ мышленія: отъ общаго къ частному, отъ правилъ къ примѣрамъ, отъ причинъ къ слѣдствіямъ.
Впрочемъ, самое лучшее, если авторъ разсужденія всегда имѣетъ въ виду какъ методъ синтетическій, такъ и аналитическій, т. е. если общія положенія его постоянно подтверждаются фактами, а изученіе фактовъ прямо или косвенно приводитъ къ общимъ положеніямъ.
Какъ на образецъ совмѣстнаго примѣненія на практикѣ обоихъ методовъ, укажемъ на разсужденіе Карамзина: ".О счастливѣйшемъ времени жизни ".