Теперь, когда у Власа "великая сила души" направилась безповоротно на новую, лучшую дорогу, когда онъ, увлеченный сознаніемъ долга и преисполненный раскаянія я неутѣшной скорби,--
Ходитъ въ зимушку студеную,
Ходитъ въ лѣтніе жары,
Вызывая Русь крещеную
На носильные дары,--
Онъ уже является личностью нравственно-возвышенной и, слѣдовательно, положительно-прекрасной.
§ 4. Совершенно точное подражаніе природѣ не есть цѣль поэзіи. Цѣль поэзіи -- идеальное воспроизведеніе природы и жизни, но не фотографическое подражаніе. Поэтъ стремится обнаружить какой-либо существенный или наиболѣе выдающійся характеръ (стало быть какую-нибудь преобладающую идею) яснѣе и полнѣе, чѣмъ онъ проявляется въ дѣйствительныхъ предметахъ. Для этого художникъ устраняетъ всѣ черты, закрывающія этотъ характеръ, избираетъ между остальными тѣ, которыя лучше обнаруживаютъ его, выправляетъ тѣ, въ которыхъ характеръ этотъ извращенъ, и возстановляетъ тѣ, въ которыхъ онъ почти уничтоженъ.
§ 5. Типизмъ въ поэзіи. Что цѣль поэзіи -- идеальное воспроизведеніе природы и жизни, это всего нагляднѣе доказывается, такъ называемымъ, типизмомъ поэтическихъ сочиненій.
Типъ въ поэзіи -- то-же, что родъ и видъ въ природѣ, что герой въ исторіи. Типическое лицо есть собирательная единица, вобравшая въ себя самыя характеристическія черты цѣлой группы людей и облеченная собственнымъ именемъ; напр., Плюшкинъ -- собственное имя, принадлежащее только одному лицу, изображенному Гоголемъ въ "Мертвыхъ душахъ", равно какъ Гарпогонъ Моллъера ("L'avare"); тѣмъ не менѣе, видя мелочного скрягу, мы называемъ его Плюшкинымъ или Гарпоговомъ, хотя-бы этотъ человѣкъ назывался Иваномъ или Петромъ, и былъ нѣмецъ или турокъ, а не русскій и французъ. Это потому, что въ ихъ лицѣ, вполнѣ выразившемъ собою идею скупости, которая является въ дѣйствительности въ безконечномъ разнообразіи, видится множество лицъ, зараженныхъ скупостью.
§ 6. Поэтическій типъ можетъ превратиться въ олицетвореніе, если отнять у него условія времени и мѣста. Лишимъ Евгенія Онѣгина, этотъ типъ " москвича въ Гарольдовомъ плащъ", тѣхъ условій, которыя обличаютъ въ немъ русскаго великосвѣтскаго барича 20-хъ -- 30-хъ годовъ,-- эпохи крѣпостного права,-- останется олицетвореніе скучающей праздности.