Юноши, паки виномъ наполнивши до верху чаши,
Кубками всѣхъ обносили, отъ правой страны начиная"...
("Иліада" I, 458 -- 471).
Нельзя также не упомянуть о знаменитомъ описаніи щита Ахилла, сработаннаго Гефестомъ по "творческимъ замысламъ" ("Иліада" XVIII, 478--607). Эта живопись подробностей дѣлаетъ поэмы Гомера превосходными энциклопедіями доисторической культуры Греціи; по словамъ Н. Гнѣдича, "Иліада" и "Одиссея", подобно книгамъ Бытія, суть печать и зерцало вѣка".
4. Въ твореніяхъ Гомера богамъ и демоническимъ существамъ предоставлены очень видныя роли: на олимпійскомъ совѣтѣ они предрѣшаютъ исходъ битвы и даже, оставляя свои эѳирные чертоги, незримо сражаются -- одни за грековъ, другіе за троянцевъ. Это присутствіе чудеснаго и сверхъестественнаго въ поэмахъ Гомера обусловливалось религіознымъ представленіемъ грековъ о возможности непосредственнаго участія боговъ въ дѣлахъ людей. Кромѣ того, "Иліада" знакомитъ насъ съ воззрѣніемъ классическихъ народовъ на непреложную и таинственную судьбу (Ананкэ), которой подчинялись не только одни люди, но и всѣ боги, даже самъ Зевесъ, "отецъ боговъ и людей". Напр., когда Ахиллесъ преслѣдуетъ Гектора вокругъ иліонскихъ стѣнъ, "какъ пёсъ по горамъ молодого гонитъ оленя",-- Зевсъ беретъ золотые вѣсы и на нихъ --
"Бросилъ два жребія Смерти, въ сонъ погружающій долгій:
Жребій одинъ Ахиллеса, другой Пріамова сына.
Взялъ по срединѣ и поднялъ: поникнулъ Гектора жребій,
Тяжкій къ Аиду упалъ" ("Иліада" XXII, 210 -- 213).
5. Языкъ Гомеровыхъ поэмъ вовсе лишенъ "вычуръ, словъ кудрявыхъ". Рѣчи его, "сладчайшія меда", льются изъ "устъ вѣщихъ" въ простыхъ и величаво-спокойныхъ гекзаметрахъ. Неизмѣнные обороты языка (напр.: "крылатое бросилъ-а слово"), постоянные эпитеты и уподобленія встрѣчаются сплошь и рядомъ.