Андерсъ вдругъ понялъ, въ чемъ дѣло. Признавъ его невиновнымъ, присяжные только помиловали его на томъ основаніи, что его преступленіе было невмѣняемымъ, т. е. согласились съ правильностью довода его адвоката, что онъ съумасшедшій. Съ растерзаннымъ сердцемъ онъ вышелъ изъ залы суда, въ сопровожденіи двухъ полисмэновъ. Было слишкомъ поздно, чтобъ выправить тотчасъ всѣ необходимыя бумаги и потому его отвели въ болѣе просторную и удобную келью, гдѣ онъ долженъ былъ, провести только одну ночь.
Онъ бросился на постель и знакомъ просилъ полисмэна оставить его одного. Онъ чувствовалъ, что у него внутри что-то лопнуло, какъ пружина у часовъ. Онъ всталъ, чтобъ убѣдиться, можетъ ли онъ стоять на ногахъ, но всѣ его движенія были старческія. Все его довѣріе въ свои силы исчезло. Въ головѣ его мутилось, въ глазахъ рябило. Онъ упалъ на постель.
Спустя десять дней, стоялъ май мѣсяцъ, поселянка въ норвежскомъ костюмѣ явилась къ дверямъ тюрьмы и спросила Андерса Рустада. Она держала на рукахъ маленькаго мальчика, которому было не болѣе полутора года.
-- Андерсъ Рустадъ, Андерсъ Рустадъ, повторяла она, гладя по головкѣ ребенка, и ея глаза безпокойно сверкали.
-- Андерсу Рустаду сегодня плохо и онъ не можетъ никого видѣть, отвѣчалъ одинъ изъ тюремныхъ сторожей, за которымъ послалъ привратникъ.
Молодая женщина покачала головой. Она ничего не понимала. Впродолженіи трехъ дней она возвращалась къ тюрьмѣ и, наконецъ, сѣла на ступень у входной двери и стала терпѣливо ждать. Каждый разъ, какъ дверь отворялась, она бросалась впередъ съ крикомъ:
-- Андерсъ Рустадъ! Андерсъ Рустадъ.
Но ей никто не отвѣчалъ.
Вечеромъ на четвертый день у тюрьмы остановилась карета и изъ нея вышелъ консулъ съ докторомъ. Увидавъ женщину въ норвежскомъ костюмѣ, онъ спросилъ, кто она.
-- Андерсъ Рустадъ! отвѣчала она: -- Андерсъ Рустадъ! Онъ мой мужъ, а это нашъ ребенокъ.