Консулъ пригласилъ ее слѣдовать за ними и она молча шла за нимъ по темнымъ лѣстницамъ и корридорамъ.
Они остановились передъ дверью одной кельи, которая тотчасъ и отворилась. На грязномъ столѣ виднѣлась лампа, тускло горѣвшая, и во всей комнатѣ пахло керосиномъ. Андерсъ лежалъ на желѣзной кроватѣ, блѣдный, но спокойный. Черты его приняли грустное, покорное выраженіе, хотя по временамъ по лицу его пробѣгалъ лучъ мысли.
-- Вотъ ваша жена и ребенокъ, господинъ Рустадъ, – сказалъ консулъ, подводя къ кровати молодую женщину.
Больной медленно повернулъ голову и устремилъ мутные глаза на жену и ребенка. Онъ насупилъ брови и, казалось, хотѣлъ что-то вспомнить, но не могъ. Молодая женщина посмотрѣла со страхомъ на этого блѣднаго, испитого человѣка, съ ужасными глазами и всклокоченными волосами. Это не могъ быть ея здоровый, веселый, красивый мужъ, который за годъ передъ этимъ уѣхалъ изъ Норвегіи, чтобъ приготовить ей новое, счастливое жилище. Нѣсколько минутъ она пристально всматривалась въ его черты и потомъ, крѣпко прижавъ ребенка къ своей груди, пошла къ дверямъ.
-- Это не мой мужъ, сказала она со слезами въ голосѣ: -- я пойду его искать.
-- Это Андерсъ Рустадъ, – произнесъ консулъ:-- и если вы его жена, то проститесь съ нимъ навсегда. Вы его болѣе не увидите.
Молодая женщина снова подошла къ кровати, дрожа всѣмъ тѣломъ. Но ребенокъ заплакалъ и она, укачивая его, поспѣшно вышла изъ комнаты.
-- Бѣдная женщина, она его не узнала, – замѣтилъ докторъ, оставшись вдвоемъ съ консуломъ.
-- А знаете вы, что причинило его смерть? – спросилъ консулъ, когда послѣдняя искра жизни покинула неподвижное, охолодѣвшее тѣло норвежца.
-- Нѣтъ, – отвѣчалъ докторъ.