Конторщикъ, вмѣсто отвѣта, снова уткнулъ носъ въ свою бухгалтерскую книгу, словно онъ ничего не слыхалъ.
-- У меня тысяча пятьсотъ долларовъ, началъ снова эмигрантъ, но конторщикъ продолжалъ писать, только повременамъ останавливаясь и обтирая себѣ лобъ платкомъ.
Вдругъ дверь изъ сосѣдней комнаты отворилась и къ конторкѣ подошелъ господинъ высокаго роста, съ величественной осанкой, сѣдой головой и красивымъ, чисто выбритымъ лицомъ.
-- Что ему надо? спросилъ онъ у конторщика строгимъ тономъ и указалъ рукой на Андерса.
-- Онъ хочетъ внести вкладъ, сиръ, отвѣчалъ конторщикъ.
-- Какъ васъ зовутъ, добрый человѣкъ? спросилъ величественный господинъ съ любезной снисходительностью.
-- Андерсъ Гудмундсонъ Рустадъ, отвѣчалъ весело норвежецъ.
Онъ былъ увѣренъ, что передъ нимъ благородный Рандольфъ Мельвиль-старшій и съ удовольствіемъ замѣтилъ, что его дѣйствительная наружность почти не рознилась отъ того портрета, который онъ нарисовалъ себѣ мысленно.
-- А сколько вы желаете внести? спросилъ мистеръ Мельвиль, взявъ одну изъ маленькихъ книжечекъ, которыя лежали грудой подъ конторкой.
-- Тысячу пятьсотъ долларовъ, сэръ, это все, что я и жена моя имѣемъ за душою.