И онъ разсказалъ просто, откровенно о всемъ случившемся со времени его пріѣзда.
-- Гм! гм! скверная исторія, произнесъ консулъ:-- но будьте увѣрены, я сдѣлаю все, что только возможно. По несчастію, это дѣло не международное, въ которое могло бы вмѣшаться ваше правительство.
-- А что вы мнѣ посовѣтуете дѣлать, г. консулъ? спросилъ Андерсъ.
-- Я бы вамъ совѣтовалъ написать письмо корпораціи...
-- Это что такое?
-- Корпорація, отвѣчалъ консулъ съ улыбкой:-- это сложное существо безъ тѣла, которое можно было бы высѣчь, и безъ души, которую можно было бы проклясть.
-- Такъ мнѣ не зачѣмъ и писать.
-- Ну, такъ я на вашемъ мѣстѣ написалъ бы лично къ благородному Рандольфу Мельвилю старшему, и объяснилъ бы прямо свое горестное положеніе. Онъ человѣколюбивый господинъ и, быть можетъ, сдѣлалъ бы исключеніе въ вашу пользу.
-- Горестное положеніе! Человѣколюбіе! воскликнулъ съ негодованіемъ Андерсъ: -- я не прошу милостыни, г. консулъ, а требую справедливости. Мистеръ Рандольфъ Мельвиль укралъ у меня деньги, зная, что это все мое достояніе, и что онъ обанкрутится на слѣдующій день. Если въ этой странѣ можно добиться справедливости, то я хочу, чтобы онъ былъ примѣрно наказанъ.
-- А! вотъ чего вы хотите, отвѣчалъ консулъ:-- ну, въ этомъ я не могу вамъ помочь. Вы не должны, впрочемъ, забывать, что мистеръ Мельвиль не банкъ; онъ только предсѣдатель правленія и дѣйствуетъ по согласію съ директорами, которые естественно такъ же отвѣчаютъ, какъ и онъ. Можетъ быть, вы желаете посадить въ тюрьму всю компанію?